Читаем без скачивания Альпийская крепость - Богдан Сушинский

«Она возникнет, можете не сомневаться», — спокойно, с неизменной улыбкой доброго, щедрого дядюшки отреагировал Бош на это разоблачение. Но Даллес уже знал свойство натуры Кровавого Божича: чем жестче и неотвратимее становились его намерения, тем мягче и успокоительнее казалась его улыбка.

Всегда старательно выбритый, затянутый в корсетный жилет, который с трудом, но все же придавал его гороподобному телу хоть какие-то более или менее приемлемые очертания, этот Гаргантюа всегда хранил улыбку добряка, как раз и навсегда сросшуюся с его лицом ритуальную маску. Теперь уже Даллес не сомневался, что приговаривал и казнил своих жертв Ангел Бош, он же Кровавый Божич или Кровавый Ангел, с этой же ангельской улыбкой старого добряка.

А ведь до того разговора Даллес был уверен, что Бош представления не имеет о том, кто прижился в Нагорном крыле его пансионата. Как постепенно выяснялось, в мелких, «уличных», разборках Бош участия не принимал, он выдерживал уровень клиентуры; у его империи была своя разведка и контрразведка, о мощи которой можно было судить хотя бы по частной охране самого пансионата. К тому же все эти сведения о Ангеле Боше ни Аллен, ни кто-либо из осведомленных проверять не собирался, все спасительно полагались на данные местной полиции, из досье которой «сербо-итальянец Ангел Бош из Триеста» представал безобидным, добропорядочным гражданином Швейцарии.

Если же кто-либо из полицейских или офицеров швейцарской контрразведки пытался усомниться в этом, то сразу же «разочаровывался в жизни и, находясь в стадии сильнейшего возбуждения», как писали потом в своих заключениях медики и коллеги безвременно ушедшего, кончал жизнь самоубийством. Причем, как это ни странно, всегда одним и тем же способом — бросался с моста на окраине пригородного поселка, на каменистый порог реки. Не зря же после третьего такого броска за мостом прочно закрепилось прозвище «Полицай-Голгофа».

Испанского подданного, пытавшегося общаться с приветливым хозяином на языке Сервантеса, облагороженном неискоренимым американским акцентом, Бош тоже встретил весьма приветливо, но, проговаривая свою коронную фразу на чистом испанском, буквально просверливал пришельца взглядом.

— Вы правильно сделали, что решили прийти к старому Ангелу Бошу из Триеста, дон Чигарро. Где еще в этой стране вы будете чувствовать себя столь уютно и защищенно, как в «Горном приюте», под отцовской опекой старого Боша? А главное, где еще вы провели бы столько времени в непринужденных беседах с моим лучшим другом мистером Даллесом.

— Разве я упоминал имя вашего друга? — вскинул брови дон Чигарро.

— Достаточно того, что я вежливо упомянул имя вашего подчиненного, сэр, — великосветски склонил голову Бош, лично подавая новоявленному идальго ключ от одного из номеров в Нагорном крыле.

4

При въезде на плато Штубер приказал Зебольду и прибывшим вместе с ним на самолете десяти выпускникам «Фриден-тальской школы» оставить машину и, рассыпавшись строем, повести на замок Шварцбург учебную атаку.

Зебольд уже дважды повторил приказ командира, тем не менее «фридентальские коршуны» продолжали топтаться у дороги, с недоверием и опаской поглядывая на слегка присыпанные снегом каменистые склоны возвышенности, словно бы не понимали, чего от них хотят. Впрочем, они действительно не понимали, считая, что этот офицер из диверсионного отдела СД всего лишь пытается проэкзаменовать их навыки скалолазания.

— Рассредоточьтесь и постарайтесь подняться к стенам замка, — объяснил свой замысел штурмбаннфюрер. — Все пути, по которым несложно пробиться наверх, обозначьте каменными пирамидками, чтобы затем их можно было заминировать. Раз прошли вы, пройдут и враги.

Только теперь до молодых «фридентальских коршунов», каждый из которых, по традиции, получил во Фридентале чин унтер-офицера (если только до этого он не имел офицерского чина), дошла суть замысла коменданта крепости, и они, выкриками подбадривая друг друга, словно выпущенные на волю рысаки, ринулись на склоны.

Оставив Вечного Фельдфебеля созерцать их карабканье, Штубер вернулся в танкетку и приказал водителю двигаться дальше, к воротам замка. Они уже были открыты. Весь гарнизон, состоявший из пятнадцати альпийских стрелков во главе с лейтенантом Торнартом, построился на предвратной площади замка с такой торжественностью, словно удостоился чести приветствовать фельдмаршала

Прервав на полуслове доклад лейтенанта, Штубер скептически осмотрел его воинство. Все как один худощавые, чтобы не сказать тощие, в возрасте под пятьдесят и лишенные какой-либо военной выправки, они производили грустное впечатление. Не нужно было заглядывать в их послужные карточки, чтобы убедиться, что на самом деле все эти «альпийские стрелки» еще недавно были заурядными альпийскими пастухами. Исключение составлял разве что сам Торнарт — моложавый, холеный, с не в меру располневшими плечами. Будь он чуть повыше ростом и поаккуратнее в талии — вполне мог бы сойти за бывшего циркового борца.

Лишь освободив гарнизон от инспекции, Штубер заметил в сторонке, на смотровой площадке полукруглой замковой башни, рослого, костлявого старика, облаченного, как это ни странно, в офицерский мундир вермахта.

— А вот и сам комендант Шварцбурга, — потянулся Зонбах к плечу Вилли. — Граф Эдвард фон Ленц.

— Разве комендантом здесь является не лейтенант Торнарт?

— Во время встречи с гаулейтером Хофером, командующим войсками безопасности в приграничных районах Баварии, граф настоял, чтобы комендантом официально был назначен он сам, как полковник в отставке. Хофер согласился, памятуя, что весь этот гарнизон «альпийских стрелков», набранных из непригодных к военной службе работников всех шести поместий графа, он, по существу, содержит за свой счет. В том числе и лейтенанта горно-стрелковых войск Торнарта, прикомандированного сюда самим гаулейтером в роли начальника гарнизона.

— Не догадывался, что в рейхе все еще существуют частные войска. Почему бы графу не сформировать свой полк придворной гвардии?

— В реальности все не так. Все эти горцы, как и сам граф, числятся служащими благословенной армии резерва.

— То, что комендантом бурга назначен сам граф, явно усложнит нашу с вами задачу, — признал Штубер. — Но не настолько, чтобы она стала невыполнимой. Даже если при этом полковника фон Ленца придется разжаловать до рядового, — иронично взглянул на стоявшего в двух шагах от них Торнарта.

— Граф достаточно воспитан, чтобы не вмешиваться в дела гарнизона, — поспешил заверить его лейтенант.

— В этом его спасение.

Штубер приблизился к графу, отдав честь, представился как комендант «Альпийской крепости» и спросил, не возражает ли господин полковник, как комендант замка, против того, чтобы штаб коменданта временно расположился «во вверенном ему бурге».

— Думаю, обер-лейтенант объяснил вам, с кем вы имеете дело в действительности, господин э-э… — замялся он, затрудняясь определить эсэсовский чин Штубера.

— Объяснил, — не стал подсказывать ему Вилли. — В то же время Скорцени сообщил, что вы предупреждены о моем визите.

— Можно лишь сожалеть, что не прибыл сам обер-диверсант рейха. Как всякий истинный австриец, он обожает Альпы.

— В том числе и Баварские?

— Мой дед когда-то мечтал о том дне, когда под одной короной будут собраны все альпийские земли.

— Похвальные мечты. Тем не менее не сожалейте. В рейхе это не принято. Так уж повелось, что сожалеть начинают после того, как обер-диверсант рейха совершает свой визит, который для многих врагов рейха заканчивается арестом и виселицей тюрьмы Плетцензее, — мягко, с предельной вежливостью объяснил граф. — Достаточно вспомнить о разгроме гнезда заговорщиков в штабе армии резерва, под крылом генералов Фромма и Ольбрихта.

Метнув взгляд в сторону обер-лейтенанта, граф вычитал в его глазах: «А вот это уж лишнее!». И Зонбах был прав. Но, переведя взгляд на графа, обратил внимание, что беспардонный намек на то, что центр заговора 20 июля находился в штабе «родной» ему армии резерва, никаких особых эмоций у того не вызвал. Наоборот, реакция его оказалась неожиданной:

— Я догадываюсь, о чем вы думали, отмахиваясь от доклада лейтенанта Торнарта. Что англо-американцы, движущиеся в направлении Альп со стороны Франции, просто дураки. Им достаточно было выбросить на плато роту своих коммандос, чтобы захватить Шварцбург, превратив его в мощный плацдарм для развертывания своих диверсионных отрядов в тылу наших войск.

— Теперь я понимаю, что думал явно не о том, о чем обязан был думать комендант альпийского укрепрайона. Вы правы, полковник. К счастью, русским сюда пока что не дотянуться. Что же касается наших западных противников, то они явно недооценивают диверсионно-партизанские методы войны, иначе давно создали бы в этих горах десятки горных разведывательно-диверсионных плацдармов. Учитывая при этом сепаратистские настроения некоторой части баварских «запасников» и дезертиров. Словом, сегодня же извещу Скорцени, что включаю вас в свой штаб.