Полицейские машины стояли чуть поодаль. У самого въезда в переулок сверкал мигалкой уазик. Скорую запустили внутрь, но и она тут больше не нужна. Врачи забрались в кабину, дожидаясь команды отбоя.
Скучковавшись в небольшие группы, полицейские тихо переговаривались. Кто-то курил, где-то то и дело бурчала рация. Непонятно, чего ждут. И сколько тут еще торчать.
Интересно — куда меня теперь? В отделение? В КПЗ? Понятия не имею, как у них там все устроено. Отпускать меня, наверное, нельзя. И задерживать без обвинения не имеют права. Но вот мурыжить с допросами могут долго.
И ведь главное — я уже все рассказал. Расспрашивали меня сразу трое, долго и старательно. Начал с истории посиделок, продиктовал даже телефон Ленки, чтобы проверили, что не вру. Описал путь до переулка, вспоминал все подробности.
Очень их почему-то заинтересовала степень моего опьянения. И психологическое состояние на момент прогулки. Один из следователей так и заявил: находился в расстроенных чувствах из-за расставания с девушкой, был возбужден, на взводе. Под действием алкоголя плохо себя контролировал.
Ну я, конечно, все отрицал. Никакого стресса ведь и в помине не было: ни злости, ни агрессии. Да и хмель подействовал постольку-поскольку. Не до такой же степени, чтобы с катушек слететь.
В общем, все попытки приплести себя к убийству я старательно отметал. Не знаю уж, насколько успешно. Но настойчиво и последовательно.
Как мог описал настоящего убийцу. Впрочем, примет оказалось не слишком много. Широкоплечий мощный мужчина чуть выше среднего роста. Совершенно не разглядел лица, не видел даже прически. Разве что голос… Да и то, разобрать какие-то оттенки среди злобных выкриков вряд ли возможно. Даже услышав его снова — не опознаю. Или спутаю с десятком похожих.
Единственное, в чем покривил душой — про стекло. Уперся и все тут: не я, мол, разбил. Убийца это, псих ненормальный. Зарезал человека, потом пошел витрины громить. А у меня нет никакого желания разбираться с владельцем магазина, платить за повреждения. Спасибо, конечно, сигнализация мне как-никак жизнь спасла. Но денег на новое стекло у меня точно нет.
Еще не стал рассказывать, что хотел убежать. Просто опустил этот момент, как малозначительный. Решил помочь — и все тут. Не смог пройти мимо. Такой вот герой.
А про финальную фразу умершего и вовсе умолчал. Вернее, сначала запамятовал, а потом уже вроде как поздно стало. Последнее дело — путаться в показаниях. Только новые расспросы начнутся: как забыл, почему забыл. Что еще забыл? Не нужно ли провести терапию от забывчивости…
Да и что, если подумать, он сказал? Бред какой-то. То ли слово, то ли просто непонятный набор букв. Никакого смысла, никакой реальной помощи следствию. Только повод для дополнительных расспросов. И очередные сомнения в моей вменяемости.
В общем, показания у меня получились в меру правдивыми. Половинка на серединку. С одной стороны — старался не врать без надобности. С другой — рассказал не все и душой слегка покривил. Глупо, конечно. Но уж как есть.
Так и мялся на улице, поглядывая по сторонам. Даже подмерзать начал, за невеселыми размышлениями. А про меня будто и вовсе позабыли, даже внимания не обращали. Ну, если не считать персонального охранника.
Никак не мог понять — чего все ждут? Пока вдруг в переулке не появились новые действующие лица.
В дальнем конце, у въезда, рыкнул двигатель. Мигнув фарами, в поворот вписался огромный гелендваген. Высокий, длинный и абсолютно белый. Выглядел он здесь жутко неуместно. Ну и круто, конечно, этого не отнять.
Преодолев смешное расстояние, автомобиль остановился в десятке метров. Глухо затонированные стекла скрывали от любопытных глаз не только пассажиров, но и водителя. Интересно, он сам-то изнутри хоть что-то видит?
После короткой паузы пассажирская дверца машины отворилась. Оттуда высунулся изящный высокий сапожок с острым каблуком. Следом показалась обладательница стройных ножек.
Не люблю, когда о людях говорят, будто о лошадях. Да и вообще, навешивание ярлыков — дело неблагодарное. Но в данном случае на ум пришло только одно сравнение: породистая! А по-другому и не скажешь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Невысокая, фигуристая, с надменным выражением лица и манерами светской львицы. Такое ощущение, что явилась сюда прямиком с представительного раута. Непослушные темные волосы рассыпались по спине манерными завитушками. Тесные джинсы, длинный кожаный плащ, скрывающий выпуклость груди. А вот внушительную филейную часть никакой плащ скрыть оказался не в состоянии.
В ладони она держала смартфон, откуда практически не отводила взора. Размеренно цокая каблуками, подошла к лежащему телу. К моему великому удивлению, оперативники почтительно расступились, пропуская красотку на место преступления.
Продолжая безостановочно тыкать пальцем по экрану телефона, женщина рассеяно поздоровалась. Следователь приветливо буркнул, показывая рукой на труп.
Барышня обошла тело, кидая взор то на потеки крови, то на тускло светящийся смартфон. О чем-то быстро переговорила с оперативником. Осмотрела брошенную машину, разбитую вдребезги витрину.
Проследив за ее взглядом, я заметил установленную над магазинчиком камеру. Сердце предательски екнуло, но тут же успокоилось — вряд ли в объектив попало хоть что-то. А уж тем более учиненный мною акт вандализма.
Между тем, закончив осмотр, дама вновь оказалась рядом со следователем. Что-то спросила, а мужчина покорно кивнул в мою сторону.
Да что ж такое? Это вообще кто? Какой-нибудь особый отдел? ФСБ?
Роскошной походкой уверенной в себе дивы женщина двинулась прямиком ко мне. За ее спиной засуетились санитары, начав упаковку мертвеца. Вот ведь, выходит — ждали только, пока труп осмотрит эта фифа?
Красотка подошла, оказавшись еще ниже ростом, чем почудилось издали. Даже с учетом внушительных каблуков она едва дотягивала макушкой мне до переносицы. Я не стал отказывать себе в удовольствии полюбоваться модельной внешностью дамы. Правда, таких низких не берут в модели, наверное…
Барышня замерла, остановившись в двух шагах. Мой конвоир, почуяв неладное, отошел на почтительное расстояние, оставив нас наедине. Дама наконец оторвала взор от телефона. Устало зыркнула на меня, не пытаясь скрыть равнодушия. Чувственные губы красотки изогнулись в ироничной усмешке.
— Это ведь ты разбил стекло? — непринужденно поинтересовалась она, — Спасал свою шкуру, решил привлечь внимание… Сам догадался или увидел где?
Не дожидаясь ответа, дама шагнула вбок, обходя меня по широкой дуге. Стало как-то неуютно, будто теперь она осматривает жеребца, стараясь определить мою породу.
— Правильно, что не сознался, — фыркнула женщина, пуская глазами озорные искры, — Ни к чему это… Магазин все равно застрахован, вешать на себя разгром совсем не обязательно.
Она внезапно шагнула вперед, оказавшись совсем близко. Настолько, что я почувствовал ее дыхание, легкий аромат духов, возбуждающий запах волос. Пришлось смущенно отшатнуться — не люблю такого вторжения в личное пространство.
Дамочка кивнула, будто подтверждая свои догадки. Улыбка на ее лице стала еще шире.
— Предположу, что и вмешиваться ты не собирался, — размеренно произнесла она, — Стоял в тени, заметил неладное, решил улизнуть, — красотка с удивительной точностью указала взглядом на стену, служившую мне убежищем, — Но что-то пошло не так… Телефон?
Усмехнувшись, женщина вновь уткнулась в смарт, утратив ко мне, казалось, всякий интерес. Ее большой палец порхал над экраном с неимоверной скоростью, печатая сообщение неведомому собеседнику.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А ведь ты застал труп еще живым, так? — невинно поинтересовалась дама, не отрываясь от своего занятия, — Он что-нибудь говорил?
Я продолжал молчать, как воды в рот набрав. Будто боялся сболтнуть лишнего. И она, как ни странно, поняла молчание правильно.
Тряхнув волосами, маленькая головка поднялась, обратив ко мне прекрасное личико. Ее взгляд стал вдруг неимоверно гипнотическим, цепким. И в то же время — просящим. Она подошла, на этот раз медленно, не торопясь, давая мне осознать факт своей близости.
