— Мама, ей почти тридцать, а Глауду всего восемнадцать! Она слишком стара.
— Она наш единственный шанс заполучить титул горожанина без взноса и взяток для мэрии. — Решительно заткнув дочь, произнесла Хельга. Кажется, та всё уже давно для себя решила. В принципе, мне как человеку со специфическими вкусами иметь тещу в начальниках местной стражи было очень даже и комфортно, но в этом вопросе была и другая сторона: если предстоит жить с ними под одной крышей, то мои ночные вылазки с вероятностью сто процентов заметят, вопрос только когда. Чёрт…
Видя не скрываемое мною замешательство, в этот раз уже с некой несвойственной столь огромным женщинам жалостью в голосе, обратилась ко мне Хельга.
— Пойми, малыш, если тебе удастся женить на себе дочь Эльги — наша семья сможет вздохнуть спокойно. Ни Штольцгеры, ни воры, заседающие в городской мэрии со своими поборами, не смогут нам навредить. Тебя никто не заставляет её любить, через годик-другой, вы друг другу наскучите и найдешь себе кого моложе, к тому времени, я уверена, мы решим все свои проблемы и заручимся поддержкой других местных домов.
Разумеется, развестись не через год, не через десять мне бы не дали. Я это знал, скрипящая зубами Сигрид это так же понимали, Хельге нужен был этот брак.
— Если завтра нам удастся распродаться, то мы сможем отложить вопрос женитьбы на какое-то время? — Этого вопроса от меня Хельга не ожидала, более того, уверенная, что я молча смирюсь со своей судьбой, она, переглянувшись с дочерью, задумалась, а после согласилась.
— Если ты не собираешься идти в местный бордель и торговать там своим телом, то я согласна. — Предоставив мне ещё одну интересную мысль, заявила старуха. И я принял условия её игры, вслед за чем отправился к себе в комнату. Завтра предстоял ранний подъём. Пусть все физические нагрузки и оставались на сёстрах, мне предстояло работёнка куда посложнее: сбор информации, нахождение новых потенциальных клиентов и полезных знакомых, заключение выгодных сделок как на готовую продукцию, так и на ту, которой у нас ещё даже не было. Предстояло разузнать о Штольцгерах, их количестве, методах ведения дел и людях, на которых те могли надавить для получения какой-либо личной выгоды. Вслед за ними шла Гильдия Воров — эти ребятки, за что им огромное спасибо, сами того не ведая, открыли настоящий ящик Пандоры: дилетанты, не сумевшие задавить числом, не заслуживали права на существование. Их неудачная и неумелая попытка позорила истинную красоту ритуала, именуемого убийством. Эти тупые животные, как же им не повезло, ведь я запомнил всё: их лица, телосложение, вооружение и даже манеру ведения боя. Уже сейчас я ощущал знакомое чувство, преследующее меня из мира в мир, из жизни в жизнь.
Эта неутолимая жажда, желание ощутить настоящую теплоту человеческого тела, она была со мной всегда, и теперь я наконец-то мог позволить своим внутренним демонам выйти на свободу.
Я, Глауд Вольф, стану тем, кто сотрёт с лица земли всех последователей Гильдии Воров и тех, кто посмеет встать у меня на их защиту!
Глава 2
Как и ожидалось, подъем был очень ранним. Приняв мои слова за слабость и детскую шалость, ожившая кузня даже и не собиралась поднимать молодого Глауда, привыкшего всю жизнь спать чуть ли не до двенадцати. Хотя, как при таком топоте и гуле вообще можно спать, и, тем более, так долго, я не представляю. Каждый шаг этих тяжеловесов Хельги и Сигрид отчетливо слышался даже на улице, не говоря о доме.
Вчера перед сном я старательно очистил свою комнату от мусора. Тут встречались и сгнившие огрызки яблок по углам, и засохшие куски хлеба под кроватью, и, о, чудо, начавшие подванивать трупы мышей. Наверное, погибли в приступе радости, столкнувшись с наиблагоприятнейшей для них атмосферой, царившей в этом курятнике.
Смахнув со шкафа, стен и потолка паутину, а также полусантиметровый слой пыли, вчера оставил влажную уборку на сегодняшнее утро, знал ведь, что заняться будет нечем. Пока младшая Илва и старшая Сигрид грузили ручную телегу перед тем, как отправиться на рынок, я быстренько создал видимость активной хозяйственной деятельности, попутно стащив из цеха матери кусок сломанного острого шила, погнутый старый нож, по-видимому, ожидавший ремонта, и какие-то непонятные лоскуты шкуры, походившие на шнурки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Шило в сапог, нож под пояс. Позволить себе ходить без оружия, когда на нас в любой момент вновь могли напасть, я не мог. Также, когда сестры привыкли к моей рано поднявшейся недовольной физиономии и перестали обращать на меня всякое внимание, мне удалось отыскать настоящий клад в недрах замусоренного первого этажа. Средь гор старого хлама, хранимого матерью в отдельной коморке, нашлись две изорванные кожаные перчатки с отсутствовавшими в тех кармашками для металлических вставок и пластин. Закинув те в собственный мешок, я добавил к ним ещё и эльфийскую катушку. Будет время — подумаем, как всё это соединить и использовать, а пока…
— Глауд, ты идёшь? — Окликнула меня закончившая все приготовления Сигрид, запрягшая себя словно лошадь в поводья здоровенной ручной телеги.
— Бегу. — прихватив из мамкиных закромов ещё какую-то гнутую железяку, отозвался я, вслед за чем, выскочил из дома, едва не столкнулся с мелкой попрошайкой, обрабатывавшей уши младшей Илвы.
Как только мы покинули улицу ремесленников и свернули на главную мощеную камнем дорогу, ведшую к рынку, на глаза мне попалась ещё одна крайне любопытная ситуация: у деревянной импровизированной трибуны, состоявшей из бочки и столба, где обычно выступали местные глашатае, скопилась целая толпа, бурно между собой что-то обсуждавшая.
Не желая терять времени на расспрос, Сигрид послала меня и младшую разузнать происходящее, и лучше бы мы просто прошли мимо.
К деревянному столбу огромным ржавым гвоздем была прибита отрубленная собачья голова с прикрепленным ко лбу листком, где кровью было выведено имя «Илва». Побледневшая от увиденного сестренка, нервно оглянувшись, опустила руку на свой меч. Толпа, в коей мы сейчас находились, вмиг стала потенциально опасной. Местные ребята, оказывается, неплохо так умели запугивать. У головы не было глаз и языка, из самой шеи торчал кусок раздробленного несколькими ударами позвонка. По-видимому, оружие мясника оказалось слишком тупым, а сам он был крайне неопытным: много смазанных ударов, линия рассечения небрежная, кривая. В области хребта так и вовсе неподатливая шкура псины была оторвана вместе с переломанными костями, что, в свою очередь, свидетельствовало о, во-первых, всё той же неопытности, во-вторых, плохом и явно незаточенном инструменте, наличие у себя которого любой маломальски уважающий себя профессионал позволить не мог, и, в-третьих, импульсивности — разрезы на голове были слишком не ровными. Били наотмашь, словно, не желая прикасаться к мёртвой туше.
Чьих это рук дело: Илвы, той же Гильдии или кого-то ещё? Кому ты перешла дорогу? — Допрос сестрёнки было решено оставить на потом. Мне не хотелось, чтобы она запомнила меня расспрашивающим о своих врагах перед тем, как те исчезнут, да и ответы на большинство волновавших меня вопросов я мог получить и у совершенно других лиц.
— Знаете, кто это мог сделать? — Спросил я у стоявшей рядом стражницы, брезгливо поглядывавшей на голову.
— Предупреждение от Гильдии Убийц. Эти дворовые суки уже совсем страх потеряли, раз в подобных местах смеют оставлять свои послания.
— Послания? — Строя из себя дурочка, переспросил я у закованной в металл женщины.
— Да, мол, если не выполнишь обязательства, то в следующий раз на этом столбе будет не собачья голова, а твоя.
Поблагодарив стражницу, я выдернул из толпы напуганную Илву. Узнав о произошедшем, Сигрид и слова не сказала, как и невысокая младшая, ставшая тенью более сильной сестры. Ситуация осложнялась, со всех сторон на нас сыпались проблемы, и даже я уже толком не понимал, за какую хвататься в первую очередь. У меня никогда в жизни до этого момента не было такого количество потенциальных жертв.
