Когда вырос, меня взяли в армию, служил в войсках Спасения. И вот однажды, нас направили на место, где произошло очередное землетрясение. Жертв не было. Люди уже привыкли к периодическим тряскам земли и всегда были настороже, но разрушений было много. И вот тогда я впервые обратил внимание на то, что люди этого маленького южного городка, какие-то странные — угрюмые, неразговорчивые, вечно раздраженные. А еще, мне бросилось в глаза, что в нем совсем не было цветов. Только жухлая трава, да невысокий кустарник, даже во дворах. Когда я спрашивал о причинах этого странного явления у представительниц слабого пола, они говорили приблизительно одно и то же — у нас не растут цветы, да и кошки с собаками долго не живут. А сами, понимая, что здесь что-то не так, и место нехорошее, с каким-то обреченным ожесточением принимали помощь, отстраивались и жили, ожидая новых толчков, держась за этот клочок земли изо всех сил, потому что у них не было средств уехать.
Мой дед всегда говорил мне, что цветы — это не только красота, но и источник жизненной силы. Вот тогда и возникло у меня желание помочь этим людям — вырастить такие цветы, которые бы не только быстро восстанавливали свою популяцию в неблагоприятных условиях, но и забирали людской негатив, как углекислый газ, и излучали позитивные эмоции, как кислород. И к концу службы я уже точно знал, что стану учиться на биолога. Демобилизовавшись, поступил в университет, закончил с красным дипломом и одним из немногих получил распределение в Научный институт космических исследований. Проработал там три года, увлекся семейством Розоцветных. Там и случилась эта нелепейшая история, которая привела меня на Раттею. Тысячу раз проворачивал в голове тот вечер, и никак не могу понять, зачем кому-то было меня подставлять?
Я был в оранжерее, услышал крики, бросился бежать, споткнулся о канистру, поднял ее, поставил на обочину, чтобы не валялась на дороге. Из окон лаборатории вырывались огни пламени. Кричали люди, дверь кто-то припер железным ломом. Отбросил лом. Распахнул дверь, помогал людям выбираться из огня. А потом меня обвинили в поджоге. На ломе и канистре нашли отпечатки моих пальцев, и кто-то, я не видел этого свидетеля, его спрятали от «угрожавшей расправы» со стороны моих друзей, показал, что видел собственными глазами, как я подпирал дверь и держал в руках канистру. Полгода в изоляторе, потом суд, приговор. В тот же день в камере меня избили, провалялся в больнице несколько месяцев, где меня замучили тестами, и отправили сюда.
Комендант слушал очень внимательно. Потом долго ходил по комнате:
— Не нравится мне твоя история, — сказал он, — Ой, как не нравится! Боюсь, парень, что кто-то хочет использовать тебя. Только вот как — не знаю. Послушай, а ты уверен, что с тобой все в порядке?
— В каком смысле? — не понял я.
— Ты никаких странностей не замечал? Ну, например, в своем поведении, или поведении других людей по отношению к себе?
— Вроде нет? — задумчиво ответил я.
— Ой, чую, опять этот Вороир, какую-то пакость задумал.
— Пакость? Зачем ему?
— Парень, когда на кон поставлены огромные деньги, можно пойти на все. Они уже один раз попытались раттериан вирусом извести, не вышло — сами поплатились. Но не успокоились. Они на все пойдут! Эх, знать бы, что они задумали!
— Вы имеете в виду, когда на нашей базе все люди вымерли? Я слышал об этом! Так мы-то тут причем?
— Молодой человек, вы слышали только одну сторону правды! А известно ли вам, что перед тем, как все это случилось у нас, неизвестным вирусом заболели жители Туле. Половина города вымерло!
— Не хотите же вы сказать, что это мы их заразили?
— Про биологическое оружие слышал?
— Никогда не поверю, что бы мы убивали…. Этого не может быть! Это неправда!!! — моему негодованию не было придела. — Вы, понимаете, что говорите!
— Еще как понимаю, мой мальчик! Я не слепой и могу сложить два и два! Подумай сам! Создается на неизвестной планете база! И сначала туда приезжают ученые и исследователи. Выясняется, что земля Раттеи состоит из драгметаллов и кристаллов, которые высоко ценятся не только у нас на родине, но и в других мирах Великого кольца. Ученые исчезают. А на базу ссылаются уголовники.
Ты заметил, чем здесь живут люди? Они как кроты роют землю, и собирают каждый свое сокровище. Знаешь, чем здесь наказывают, не карцером — отбирают все, что ты накопал! И поверь мне, большего наказания для людей нет!
— Я не верю вам, мы же не варвары, мы же цивилизованные люди! Правительство не позволит! Надо сказать! Предупредить!
— Дорогой мой, правительство далеко, а потом спонсируют экспедицию, как ты знаешь, частные компании, а для них главное — выгода!
— Я не верю вам, — повторил упрямо я, — мы же люди!!!!!!!!
— Все, давай прекратим, на этом разговор, а ты внимательно смотри и слушай, присматривайся к себе и к другим. Но молчи! И не верь Вороиру! Скользкий гад!
Всю ночь я не мог уснуть. Ворочался с боку на бок. Нет, я не был наивным, знал, все наше общество взращивает в своих недрах мощную идеологию наживы, приобретения, владения. Но чтобы здесь, вот так! Бред! Все выше и выше поднимается голос разума — врачи, экологи, «Зеленые», да, в конце концов, наши ребята из лаборатории! Они же отказались воспроизводить данную им на изучение какую-то страшную бомбу! Стоп! Мы подписали открытое письмо с разъяснением своей позиции и отправили его в газеты за два месяца до пожара! В результате пожара лаборатория закрыта, тема передана другим людям! Неужели в этом причина моего пребывания тут? Бред! Я не имел никакого отношения к этому оружию, я не физик, я просто разделял мнения своих друзей. Правда, как мне с негодованием писали уже в тюрьму мои друзья, некоторые из подписавших письмо сотрудников, все-таки вернулись в тему, им обещали большие деньги. Кто это сказал: вкус наживы сильнее страха и совести? Неужели это правда? Я вспоминал наши разговоры и ночные посиделки в Институте, и не хотел верить, что это аксиома верна!
Утром после поверки, меня вызвал к себе Вороир. Это несколько удивило и насторожило. У нас на базе он имел статус директора Научной лаборатории. Я видел его мельком несколько раз в кафе, но представляться не стал. Во-первых, я прибыл сюда рядовым для охраны базы, то есть подчинялся коменданту. А во-вторых, никогда не любил начальства и предпочитал держаться от него в стороне. А в-третьих, только вчера он был, помянут к ночи, а на утро уже вызывает к себе!
Высокий, плотный, с прекрасной седой шевелюрой в маленькой изыскано обставленной комнате, он принял меня радушно, широко улыбаясь и глядя прямо в глаза:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
