ничего.
Только выключенный, а точнее расстрелянный дроид рядом, и все.
Минут десять я лежал, практически не двигаясь. Еще бы – стоило только попытаться, как меня тут же захлестывала волна боли из-за раненой ноги. Какого хрена, собственно? Стимуляторы и обезбол уже не действуют? Или рана настолько серьезная, что мне препараты не помогают? Да нет, действуют – пока лежу и не двигаюсь, вроде не болит.
И я перестал дергаться. Просто лежал и слушал, что творится вокруг.
Вскоре мне послышались тихие шаги.
Послышались, или все же они действительно были?
Я сосредоточился на звуках окружения и был за это вознагражден – где–то слева отчетливо хрустнула ветка.
Повернув голову в ту сторону, я принялся ждать.
И вот, спустя пару минут я заметил движение за кустами, а затем разглядел и человека, осторожно и тихо двигающегося среди листьев.
Человек ненадолго замер, явно внимательно осматривая поляну, на которой валялись я и дроид, а затем убедившись, что опасности для него нет, пришелец раздвинул кусты руками и, наконец, вышел из своего укрытия.
Строгов!
Черт подери! Как же я сейчас был рад его видеть!
Строгов подошел ближе, присел возле меня так, чтобы дроид все равно оставался в поле его зрения, и поинтересовался:
– Ну что, жив?
– Жив… – я не узнал собственный голос, настолько слабо и безжизненно он звучал.
– Это хорошо, – кивнул Строгов, – ладно…потерпи немного…
Он поднялся, подошел к дроиду и осмотрел его. Явно хотел точно убедиться, что чертова машина не поднимется и не устроит нам судный день в самый неподходящий момент.
– Готов, красивый! – хмыкнул Строгов, закончив осматривать робота.
– Кишки из него повыдергивай, – прохрипел я.
– Не…этот уже не встанет, – протянул явно довольный собой Строгов.
Он тут же поднялся, махнул рукой, явно давая кому-то сигнал.
И вот из тех же кустов, откуда вылез сам Строгов, появились Анна, Кийко и Мерзкий.
Анна и Кийко тут же подошли ко мне.
Девушка сделала мне несколько инъекций, от которых я моментально «поплыл»: абсолютно все мне стало по барабану, боль отступила, а разум обволокло некой пеленой, сквозь которую мысли протекали неимоверно медленно, словно бы застревая в этом киселе.
Мерзкий же тем временем успел разложить носилки, и затем вместе с Кийко перетащил меня на них.
Я ощущал, как поверхность подо мной дернулась, как я словно бы пополыл по воздуху, слегка покачиваясь.
Ну а далее меня просто вырубило.
***
Очнулся, и первым делом попытался уставиться в потолок. Нет, по уже заведенной привычке он не был серым, что не могло не радовать.
Надо мной были просто доски, а значит, я все еще в деревушке, что в «Заповеднике».
Я осторожно поднялся на постели, боясь потревожить раненую ногу.
Вся моя аккуратность и осторожность была совершенно не нужна – оказалось, что конечность моя целая и невредимая.
Мне пришлось даже на секунду засомневаться, а не приснилось ли мне все это? Все эти дроиды, корабль «РоботЭкса»?
Нет, не приснилось.
Я все же заметил, что на ноге, в том месте, где находилась рана, кожа была нежной, даже розовой, как у младенца. А это значит, что кожа эта была наращена искусственно и совсем недавно.
А раз так, значит, надо мной потрудилась медицинская станция, которая имелась у нас в лагере (ее привезли из города мои товарищи, когда убегали сюда, в «Заповедник»).
Тут меня пронзило понимание, и тут же охватила паника: если мне успели «заживить» рану (а это требовало немало времени, как минимум сутки, а то и больше), если мои товарищи не в курсе того, что происходит…
– О! Проснулся! С добрым утром. Хотя уже почти три часа дня… – я перевел взгляд со своей ноги на человека, вошедшего в комнату, им оказался Кийко.
– Что…? – начал было я, тряхнул головой и попытался иначе сформулировать вопрос. – Где…?
– Так, успокойся! – угомонил меня Кийко. – Значит так: тех двоих дроидов «РоботЭкса», что через речку к нам перебрались, мы покрошили. И что к планете пришли их корабли ‒ тоже в курсе. Пока что мы в безопасности, так что не паникуй.
Я просто молча кивнул.
– Большинство наших отправились на задания, – продолжил Кийко, – включают узлы и восстанавливают сеть. Здесь у нас сеть уже работает и связь с Иеремией есть. Так что для начала зайди в интерфейс и прочитай все сообщения от него, а я тут подожду.
Кийко сел в кресло, стоящее под стеной, сложил руки в замок и протянул ноги, давая понять, что он никуда не торопится и готов ждать столько, сколько понадобится.
Вообще у меня была туча вопросов, но я решил последовать его совету и открыл интерфейс.
От Иеремии было несколько сообщений, и я принялся читать их одно за другим.
Итак, ИИ засек прибытие «РоботЭкса». В общей сложности на низкой орбите сейчас висело три корабля – собственно, карриер, являющийся по сути чем-то вроде шип-матки. Вот только в отличие от шип-матки он в себе нес не звенья истребителей, торпедоносцев или бомбардировщиков, а десантные боты. Короче говоря, этот карриер был «заточен» под десанты на планеты.
Также на орбите имелись два корабля сопровождения – оба фрегаты.
Это довольно-таки большие корабли, около трехсот метров длинной, вооруженные двумя дюжинами орудий каждый.
Пытаться взять на абордаж такой корабль было бы крайне глупой идеей – бот с абордажниками распылили бы еще на подлете.
Проскочить мимо фрегатов тоже будет довольно сложно – огневой мощи у них двоих достаточно для того чтобы завалить целый крейсер. А в силу того, что это все же фрегаты, то они еще и довольно маневренные, быстрые.
Так что даже будь у нас здесь, на Хрусте, корабль (как, например, у Гринберга и его контрабандистов), никуда бы мы не сбежали – либо уничтожили бы при попытке отойти от планеты, либо вовсе догнали бы и взяли в плен.
Далее: сигнал с Хруста таки был отправлен, однако Иеремия не имел возможности его проверить. Именно поэтому я до сих пор не знал, действительно ли мы отправили сообщение ВКС и его попросту перехватили «РоботЭкс», чьи корабли явно болтались где-то неподалеку и тут же прибыли, или же сигнал был отправлен не нами и не для ВКС (как я уже говорил, никто из моих товарищей не подтвердил, что именно он был в центре связи).
И это все меня крайне настораживало. Я не хотел, да и не верил в
