Я смотрел в его глаза, желая умереть с высоко поднятой головой, как настоящий мужчина. Маленькая тень метнулась вперед позади человека, и с боевым кличем Маттео прыгнул ему на спину. Пистолет выстрелил, и я дёрнулся, когда горячая боль пронзила мой живот.
Пуля прошла намного ниже, чем предполагалось. Он убил бы меня, если бы не Маттео. Слезы хлынули у меня из глаз, но я, спотыкаясь, выбрался из кровати и взял пистолет из тумбочки.
Мужчина поднял ствол и посмотрел на Маттео. Я поднял пистолет, направил его ему в голову, как учили меня Чезаре и Первый, и нажал на спусковой крючок. Кровь забрызгала все вокруг, даже шокированное лицо Маттео. На мгновение все, казалось, замерло — даже мое сердцебиение — а затем все ускорилось.
Мужчина упал вперед и потянул бы за собой моего брата, если бы тот не отпрыгнул назад в последний момент, все еще выглядя ошеломленным.
Он моргнул, потом посмотрел на тело. Он медленно поднял взгляд, задержавшись на моем животе.
— У тебя идёт кровь.
Я схватился за рану в боку, дрожа от силы боли. Моя рука с пистолетом дрожала, но я не уронил его. Внизу все еще раздавались выстрелы и крики. Я кивнул в сторону своего шкафа.
— Спрячься там.
Маттео нахмурился.
— Давай, — резко сказал я.
— Нет.
Я пошатнулся к нему, почти теряя сознание от острой боли в теле. Я схватил Маттео за манжету пижамы и потянул его к шкафу. Он сопротивлялся, но я втолкнул его внутрь и повернул замок.
Маттео забарабанил в дверь изнутри.
— Выпусти меня!
Дрожа от беспокойства и боли, я прокрался вниз, в гостиную, откуда доносились звуки. Когда я вошел, то увидел отца, сидящего на корточках за диваном ведя перестрелку с двумя другими мужчинами. Оба стояли ко мне спиной.
Взгляд отца метнулся ко мне, и на мгновение я подумал, что ничего не предприму. Я ненавидел его, ненавидел то, как он причиняет боль Маттео, мне и даже его новой жене — Нине.
Тем не менее я поднял руку и выстрелил в одного из мужчин. Отец позаботился о другом. Мужчина упал на пол, схватившись за плечо. Отец отшвырнул пистолет и выстрелил ему в обе ноги.
Где-то в доме послышались еще выстрелы, потом тяжелые шаги. Первый ввалился внутрь, истекая кровью из раны на голове.
Отец нахмурился.
— Ты всех убил?
Первый кивнул.
— Да. Они взяли Второго.
— Они не должны были заходить так далеко, — пробормотал отец.
Без предупреждения он прицелился в Первого и нажал на курок. Я вскрикнул от удивления, когда мужчина упал на пол рядом со мной. Я знал его всю свою жизнь.
Мои ноги подкосились, рана пульсировала. Отец посмотрел на меня, поднял телефон и заговорил в него.
— Пришли доктора и приходи с Дюрантом. Больше никого, пока я не узнаю, кто эти крысы.
Отец подошел ко мне и грубо поднял на ноги. Держа меня прямо, он оттолкнул мою руку от кровоточащей раны. Он ткнул в нее пальцем, и мое зрение потемнело, когда я дёрнулся в агонии. Отец встряхнул меня.
— Возьми себя в руки. Не умирай на мне.
Мои глаза открылись. Отец покачал головой, потом отпустил меня, и я снова сел на пол. Я оперся на руки, тяжело дыша.
Отец вышел из комнаты, оставив меня наедине с нападавшим, который стонал, пытаясь уползти. Когда отец вернулся, он нес веревку.
Он связал мужчину, затем вытащил нож и коснулся им предплечья мужчины. Он закричал, когда отец начал срезать с него кожу. Это как чистить яблоко. Так всегда говорил отец, но яблоко не визжало и не умоляло.
Прижимаясь к кровоточащему животу, я смотрел, как желчь ползет вверх по горлу. Отец все время поглядывал в мою сторону. Я знал, что он накажет меня, если я отвернусь. Крики звенели у меня в ушах, и я вздрогнул.
Мои руки подкосились, и щека ударилась о твердый пол. Помехи в моих ушах вскоре заглушили крики, а затем все почернело.
• ── ✾ ── •
Младшие офицеры и капитаны ждали в гостиной нашего особняка. Отец встал посередине и поманил меня к себе. Все глаза в комнате следили за мной, когда я направился к нему.
Я держал голову высоко, стараясь казаться выше. Я был высок для своего возраста, но мужчины вокруг меня все еще возвышались надо мной. Они смотрели на меня так, словно я был чем-то, чего они никогда раньше не видели.
Я остановился прямо перед отцом.
— Самый молодой посвященный, которого когда-либо видела Фамилья. — объявил он, его голос гремел в комнате. — Одиннадцати летний, и уже намного сильнее и жестче, чем любой отец мог бы пожелать.
Гордость поднялась в моей груди. Отец никогда не казался гордым мной, никогда не показывал ни малейшего намека на то, что я или Маттео были больше, чем обузой. Я расправил плечи, стараясь выглядеть, как мужчина в своем черном костюме и ботинках на высокой подошве.
— Наши враги будут шептать твое имя в страхе, сын мой. Моя кровь. Мой наследник.
Он вытащил нож, и я протянул руку, зная, что будет дальше. Я даже не вздрогнул, когда отец порезал мне ладонь. Он резал меня много раз прежде, чтобы сделать меня сильным для этого дня. Каждый раз, когда я вздрагивал, он снова резал меня и капал лимонный сок или соль в мою рану, пока я не перестал скрывать боль.
— Рождённый в крови, поклявшийся на крови. Я вхожу живым и ухожу мертвым, — твердо сказал я.
— Ты член мафии и Фамильи, Лука. Ты будешь убивать и калечить во имя моего имени. Ты сломаешься и будешь гореть.
В комнату втащили мужчину. Я не знал ни его, ни того, что он сделал. Он был весь в синяках и крови. Его опухшие глаза встретились с моими, и они умоляли меня. Никто никогда не смотрел на меня так, будто я обладал всей силой.
Отец кивнул и протянул мне нож, тот самый, которым убила себя моя мать.
Я взял его у отца и подошел к мужчине. Он боролся с новыми телохранителями отца, но они не отпускали его.
Мои пальцы сжались вокруг ручки. Все смотрели на меня, ожидая проблеска слабости, но я был сыном своего отца и однажды стану Капо.
Я быстро взмахнул рукой в сторону, проведя ножом вдоль его горла. Порез был неряшливым, и кровь брызнула, испачкав мои ботинки и рубашку.
Я сделал шаг назад, когда глаза мужчины расширились. Он упал на пол, испуганные глаза смотрели
