— Может быть… здесь так одиноко на аэродроме. — Она слегка шевельнулась в кресле, и при этом одна грудь почти полностью оказалась на виду. Она поспешно застегнула блузку. — Мне хотелось поболтать с Тимом.
Я не поверил ей. В это время, было четыре часа дня, Тим всегда был на площадке. И мне стало казаться, что она ждала именно меня, но зачем?
— Вам не повезло, — заметил я, доставая из верхнего ящика стола черную папку. — Мне тоже надо поработать.
Она засмеялась.
— А может быть не стоит, Джек?
— Ну, тогда…
Мы опять обменялись взглядами.
— Тогда… что?
Я колебался, но все же решился.
— Мой домик рядом.
— Пойдемте к вам.
И снова я колебался, но, наконец, решившись, бросил папку назад в ящик.
— Почему бы и нет?..
Она соскользнула с кресла, а я двинулся к ней, обходя стол.
— Что-то в вас такое…
— Я не знаю, вы мне тоже…
Я обнял ее и яростно прижал к себе. Наши губы встретились в жарком поцелуе.
Вся осторожность и нерешительность были забыты. Я на руках отнес ее к себе в домик.
***
— О, вы настоящий мужчина, — сказала она в истоме. Страсть прошла, если можно было назвать это страстью, и она, как великолепная ленивая кошка, лежала теперь в постели рядом со мной.
Такой любовницы я не встречал давно, только во Вьетнаме.
В Сайгоне была похожая, даже более пылкая и страстная.
Я потянулся за сигаретой и закурил. Мысли опять были тревожные.
— Немного неожиданно, не правда ли? — заметил я, не глядя на нее.
Она только засмеялась.
— Предположим, я слышала о вашем приезде и подумала, что вам захочется немного развлечься. Я надеялась, что вы придете в домик к себе или к Тиму. Здесь такая скука, а мужчины здесь все мразь, да еще шарахаются от собственной тени. Они так боятся потерять свою работу, что скорее согласятся перерезать себе глотку, чем утешить меня.
— Так вы нарочно говорили, что пришли поболтать с Тимом?
— Не хватало еще, чтобы такая девушка, как я, связывалась с пропотевшим типом, как Тим. Мне такие совсем не нравятся. — Она подняла руки и аккуратно поправила прическу. — Мне хотелось новенького… и я, кажется, нашла.
Повернув голову, я посмотрел на нее. Она была прекрасна в своем бесстыдстве, и это очаровало меня.
— Вы и с Одеоном переспали?
— С Берни? — Она покачала головой, покраснев. — Разве вы не знаете? Он ранен в такое место, что потерял все свои мужские способности. Бедный Берни сейчас совсем импотент.
Эти слова потрясли меня. Я знал, что Олсон ранен в пах, но такие последствия этого — это было ужасно. Да, у Олсона, кроме страха потерять работу, были и другие неприятности. Я представил себя на его месте и содрогнулся.
— Я не знал этого.
— Он такой замечательный человек, — сказала Пэм. — Он рассказывал мне о вас. Он считает вас тоже хорошим человеком и восхищается вами.
— Неужели?
— Вы нужны ему, Джек, он так одинок. Ему трудно работать с этими типами. Он говорил мне о вас, боялся, что вы не возьметесь за эту работу, чтобы помочь ему.
— Я всегда согласен работать с Берни. Она вытянула стройную ножку и погладила ее.
— Да… и раз вы здесь, то все будет в порядке, — она улыбнулась мне.
— Но сколько времени мне оставаться, мне здесь нечего делать, крошка. Тим отлично справится с постройкой взлетной полосы.
— Берни хотел, чтобы вы присматривали за ним.
— Я знаю, он мне это говорил, но за Тимом не надо следить. — Я отбросил сигарету. — Что еще он говорил вам?
Она непонимающе взглянула на меня, или притворилась непонимающей.
— Просто он хотел работать вместе с вами.
— Кажется, он вам полностью доверяет?
— Конечно, он же не всегда летает. Берни и я живем вместе, ведь он так одинок.
— Не хотите ли вы сказать, что он платит деньги из своего кармана ради удовольствия видеть меня рядом?
— Похоже, Джек. Он хочет и дальше работать вместе с вами.
— Мне бы хотелось сначала узнать все у него.
— Узнаете, когда он вернется.
— Почему он так боится потерять работу?
— Все боятся. Эссекс так придирается ко всему, да еще миссис Эссекс.
— И жена Эссекса здесь?
Пэм поморщила носик.
— Вам повезло, так как вас нанял Берни. Да, жена Эссекса здесь… дорогая Виктория. Я надеюсь, вы не нарветесь на нее. Она самая отъявленная сука в мире. Лучше держаться в стороне от нее.
— Почему?
— Если вы сделаете что-нибудь против ее желания, то вылетите за ворота. Она и мужа держит в кулаке. Конечно, Эссекс сам самодовольный болван, но ему есть чем гордиться. А Виктория просто пустышка: красивенькое личико и тело, но мерзкая изнеженная сука, любящая тиранить людей, зависящих от Эссекса.
— Она вроде красавица?
— Одни слова, — засмеялась Пэм. — Не связывайтесь с ней. Что вы делаете сегодня вечером? Может быть поужинаем вместе? У меня есть машина, можно съездить в морской ресторанчик в городе. Подходит?
— Хорошо, — согласился я. — А сейчас удалите это великолепное тело отсюда. Мне нужно поработать.
— Ну, не в первый же день, Джек, вы еще наработаетесь, — и она обняла меня обеими руками.
Глава 2
Ресторанчик «Эспадрон», оформленный во французском стиле, находился почти у пирса. Его стены были украшены изображениями меч-рыбы и рыболовными сетями. Столики, освещенные каждый отдельной лампой, располагались достаточно далеко друг от друга, чтобы не мешать разговаривать.
Пэм надела длинное, до пят, платье, схваченное на поясе серебряной лентой с головой змеи. Она выглядела превосходно. Метрдотель поспешил к ней с широкой улыбкой, предназначенной для его любимцев. Она сказала ему несколько слов, и он провел нас к столику, расположенному в дальнем углу зала. Столик был на двоих и от него можно было видеть весь ресторан.
— Пожалуйста, мисс Осборн, — сказал он, отодвигая ей кресло. — Коктейль с шампанским?
На меня он даже не посмотрел. Она присела и улыбнулась ему.
— Это было бы великолепно. Генри.
— Могу я узнать, что вы хотите поесть? — он склонился над ней, и в нос мне ударил запах его одеколона.
— Дайте нам меню, — резко сказал я, — и виски со льдом для меня.
Он медленно повернул голову и осмотрел меня, мой дешевый костюм, мои ботинки, и я понял, что в его глазах я был просто никто.
— Давайте положимся в этом на Генри, — твердо сказала Пэм. — Он сам знает, что нам нужно.
Я хотел было настоять на своем, но решил не связываться с этим толстяком.
— Ладно… положимся на его вкус.
Последовала пауза, а Генри удалился, чтобы устроить новую группу посетителей.
— Вы и с ним переспали? — спросил я. Она захихикала.
— Только один раз, но оставила такое длительное впечатление. Это единственный ресторан в городе, где я бываю бесплатно… включая и мужчин, приходящих со мной.
Мне стало немножко легче. По внешности ресторана я мог представить, какой суммы мог быть счет. У меня наверняка не хватило бы денег. Мое восхищение ею возросло еще больше.
— Всюду вы умеете устраиваться.
— Это только так кажется. — Она доверчиво склонилась ко мне. — Генри побаивается меня. У него очень ревнивая жена, и он воображает, что я буду шантажировать его.
— Здорово.
Принесли выпивку с легкой закуской. Ресторан постепенно заполнялся.
— Неплохое место, — заметил я, оглядываясь вокруг, — только, наверно, дороговато было бы без поддержки Генри.
— Конечно.
Подошел официант с бутылкой шампанского в ведерке со льдам. Он склонился к Пэм, и она ответно улыбнулась ему. Наверно, с ним она тоже успела переспать. Принесли нежные куски мяса в грибном соусе.
— Да, вы знаете, как обделывать свои дела, — заметил я, отведав его.
— Это всё мужчины, — покачала головой Пэм. Ее огромные зеленые глаза были полны достоинства. — Они всегда хотят от таких девушек, как я, одного и того же, хотят дать немного, а получить все; они или благодарны, или боязливы, но хорошо платят все.
— Неизвестно из-за чего: из-за благодарности или от страха?
Она подцепила вилкой кусочек мяса и ответила:
— Просто, чтобы получить удовольствие…
— Я и сам помню это.
Она искоса посмотрела на меня.
— Великолепное, не так ли?
— Конечно.
Мы немного помолчали, занятые едой, а потом я спросил:
— Берни вернется через пару дней?
— Что вы вспоминаете о нем. Наслаждайтесь сами.
Но я был неспокоен. Прежде чем пойти с Пэм в ресторан, я перекинулся парой слов с Тимом. Пэм обещала заехать за мной в восемь часов. У меня было немного времени, чтобы переодеться, принять душ, побриться и немного выпить. В семь двадцать пять в домик заглянул Тим, возвращающийся с работы.
— Ну как, взяли папку? — спросил он. Он был усталый, потный и грязный. Я невольно почувствовал себя неловко.
