неминуемой, мгновенной смерти, закрыв обзор засевшим в засаде в лесу лучникам, для прицельной стрельбы. Хотя и сноровку наших друзей, а также их удивительное везение, даримое светлым, но капризным богом - Авось, сбрасывать со счета было бы неправильно.
Только опытный всадник смог бы вот так ловко успокоить и не дать сорваться в неуправляемый галоп, развернув в обратную сторону, практически на месте, вздыбившуюся напуганную неожиданно, лошадь. Только счастливая случайность, которую невозможно назвать ни как иначе как: «Везение», могла положить все стрелы именно туда, где должна была оказаться, спустя мгновение, после падения дерева компания Федограна, но куда не попала, благодаря природной ловкости и великолепной выучке.
С другой стороны тропы рухнул еще один ствол, окончательно затянув все пространство пылью, отрезав возможность отступления, и не оставляя друзьям другого выбора, кроме как драться.
- Интуиция у него. – Пробурчал Вул, вспоминая слова князя, и выхватывая меч. – Выманиваем их на дорогу, связываем боем, а Федогран, в это время идет, на прорыв и уходит в лес. Сейчас они стрелять не будут, своих побояться зацепить.
Из леса, вылетела с ревом толпа бородатых мужиков на тощих лошадях, в холщевых бело-серых косоворотках и с вилами, выставленными вперед, на манер копий, а с другой стороны тропы, несколько воинов в добротных кольчугах, и при хорошем оружии, на боевых - холеных конях, размахивающих мечами и подбадривающих себя боевыми выкриками.
- Почему я? – Вспылил Федор, пытаясь не согласится с оборотнем, и не желая бежать, оставляя друзей практически на смерь.
- Потому, что самый молодой и легкий, и потому, что у тебя самый сильный конь. Потому что ты сможешь. Не спорь. Задание князя нужно исполнять, а все вместе мы не уйдем. Кто-то должен до Новгора добраться, послание передать. – Выдохнул слова оборотень, срубая черенок летящих в его грудь вил, вместе с держащей его рукой, и покрываясь каплями первой крови. – Кругом встаем, прикрываем спины. Приготовься брат. Как только они все в драку ввяжутся, уходи, мы поможем и прикроем.
- Ну вот что за день такой? – Бер крутил клинком в руках так быстро, что образовалось сверкающее колесо. – И откуда их столько набежало? Портки мне порвали и заляпали всего. Кто стирать и зашивать будет? – Выдохнул он в лицо, с выпученными от страха глазами, одного и нападавших, попытавшегося достать медведя мечем в бедро. Медведь, схватив того, и притянув за «грудки» к себе, швырнул орущее тело в наседающую толпу. – Совести у вас нет… Отцепись! – Пнул он другого нападающего, во всклокоченную бороду, пытающегося схватить стремя. — Вот же пристал, неугомонный. Иди отсюда.
Федогран уворачиваясь от летящего в голову меча, склонил голову, и пропуская над плечом лезвие клинка, услышал истошный вопль и посыпавшуюся тут же гневную скороговорку шишка:
- Гад! Ты мне ухо отрубил!!! Убью!!! – Илька подпрыгнул на манер белки и врезался в толпу нападающих, тут же исчезнув в куче суетящихся тел. – Убью!!! – Пищал его голос откуда-то изнутри, в унисон с истерическим визгом кого-то – того, до кого добрались его острые зубы.
- Куда же тебя понесло, дурилка! – Обеспокоенный крик Федора слился в едином реве с приказом Вула:
- Давай брат на прорыв! Пошел! Уходи сразу через лес, и там на дорогу. Храни тебя Перун. Не поминай лихом. Плечом к плечу! – На оборотне висело трое вражеских воинов, пытающихся стянуть его с коня, тогда как с третьим он сражался торчащей в районе локтя стрелой, закрываясь им как живым щитом от целящегося лучника.
- Плечом к плечу. – Захохотал медведь бешеным оскалом, отрубая чью-то лохматую голову, а второй рукой метая кинжал. Жуткий, покрытый с ног до головы кровью медведь, вселял ужас пылая веселой, «безбашенной» яростью, и полным отсутствием страха.
- Плечом к плечу. – Крикнул, и сглотнул выступившие слезы Федогран, посылая Чепрака в галоп.
Посланный вперед конь, разметал нападающего врага ударами передних копыт, и прокусив чью-то руку, прорвался сквозь неровный строй, оставляя за собой, своеобразный кильватерный след из копошащихся, обескураженных таким напором тел.
– Да поможет вам Перун, прохрипел сдавленным спазмой голосом парень. - Я отомщу.
Умереть самому, было бы легче, чем вот так вот оставить братьев за спиной, прикрывать свой побег. Но такова судьба воина. Она состоит из множества таких вот, вроде неправильных поступков. Ведь главное у богатыря не столько уметь виртуозно владеть оружием, сколько суметь переступить через себя. Через свои желания, боль и гордость, и даже саму жизнь, ради победы, перешагнуть через все, кроме совести. Добиться этой самой победы, но не своей личной, не меркантильной славы для себя любимого, а победы, славы и чести для тех, с кем стоишь плечом к плечу, и кто доверил тебе свою спину. Ради победы того, что называешь: «Друзьями и Родиной»
- Плечом к плечу. - Прошептали его мокрые от слез глаза.
Он почти уже скрылся в лесу, когда спину прошила дикая боль, на мгновение выключив сознание. Стрела вошла под лопатку, пробив кольчугу и тело насквозь, и высунув кровавый язык хищного жала, напротив плеча, раскрывшись кровавым бутоном жуткой раны.
- Плевать. – Проскрежетал он зубами. – Все потом. Обработаю потом, перевяжусь потом, сейчас главное уйти. Выполнить приказ князя, ради которого умирают друзья. Он сделает это. Обязан. Давай Чепрак, выноси, на тебя вся надежда дружище. Не подведи.
Взмыленный конь летел вперед, ломая могучей грудью попадающие на пути сучья, перепрыгивал через встречавшиеся мелкие овражки и петлял между деревьев иногда цепляя их разгоряченным боком, срывая кору, и оставляя окровавленные обрывки шкуры и мяса, на обиженно осыпающихся листвой стволах. «Только бы не потерять сознание». Левая рука повисла бесчувственной плетью, а правая вцепилась в повод мертвой хваткой. «Надо выдержать и не вылететь из седла» - Колени сдавили бока Чепрака, а ступни натянули стремена. «Как же больно».
Он выскочил наконец из леса, с обратной стороны поваленной березы и рванул, что есть мочи по тропе, в сторону Новгора. Сзади застучали копыта вылетевшей следом погони, и вдогонку полетели стрелы.
Вперед, только вперед, лишь бы не потерять сознание. Боль он переживет. Стиснет зубы до судорог в скулах, и будет терпеть. «Не оборачиваться». Он склонился над гривой лошади, и привстал на стременах, как учил когда-то давно Яробуд. «Спасибо старику». Федор пришпорил коня, и тот полетел еще быстрее, хотя, казалось бы, и так не касался копытами травы, перебирая в сливающимися в
