пугающим балдахином и неестественным окружением непонятного пространства.
Кажется, оно так до конца и не сошло с его глазной сетчатки, тлея или пульсируя наложенным поверх реальной картинки негативом, как при пограничной или периферийной галлюцинации. Даже хотелось тряхнуть головой, чтобы избавиться от этого наваждения столь банальным способом.
— Могу только сказать, что вы ещё хорошо держитесь. Что тоже, как говорится, ещё не факт.
Соулсби попытался не совсем удачно пошутить, но Хардинг его почти уже и не слышал. Хардинг наконец-то решился подойти впритык к кровати, чтобы взглянуть на бледное и неподвижное лицо Мии, частично скрытое прозрачной маской ИВЛ. Чтобы убедиться в том, что ощущения его не обманули. Это была не Мия. Уже не Мия. Кто угодно, но только не она.
Хотя инстинктивно он и потянулся рукой к её руке, неподвижно лежащей у края матраца, будто собирался проверить её пульс или… наличие обручального кольца на безымянном пальце. Конечно, кольца там не было. Скорее, она его сняла ещё до того, как села в машину к Вударду.
А может Ник и вправду надеялся почувствовать её ответную реакцию на его прикосновение. Правда, едва ли. Он и так видел, что её здесь не было. У неё наконец-то это получилось… Получилось сбежать от него и… одновременно остаться вместе с ним, а не с этим ублюдочным Вудардом.
«Да, Ники. Соблазн невероятно велик. Только толку от него теперь?»
— Можно мне побыть с ней… наедине? Хотя бы несколько минут.
— Конечно. Хоть всю ночь. — доктор Соулсби просто до неприличия щедр и деликатен.
Только Хардинг быстро о нём забывает. Как и о большой, немного настороженной и почему-то молчаливой медсестре-мулатке в контрастирующем с её тёмной кожей светло-бирюзовом больничном костюме, больше похожем на пижаму. Она выйдет следом за доктором Соулсби, когда тот ей кивнёт, всё так же молча дав уже давно не юной женщине определённый сигнал.
— Значит, у тебя это всё-таки получилось, да, Мия? — он не стал подтягивать к койке стоявшее в углу кресло, а сразу, как только двери за ненужными свидетелями закрылись, издав характерный щелчок, опустился, правда, не спеша, на колени на пол. Как будто на его плечах в этот момент баллансировал очень тяжёлый и невидимый груз, который он боялся уронить, поскольку не придерживал его руками.
Теперь он находился ещё ближе к лицу жены и даже мог рассмотреть большую часть её пор, лопнувших капилляров и уже успевших покрыться почти чёрной корочкой запёкшейся крови мелких порезов. Некоторые гематомы уже тоже начали наливаться соответствующей синевой (или трупными пятнами?). Хотя он так и не спросил, чем же была вызвана смерть мозга. Травмой мозга, интоксикацией или чем?..
«Ну, давай, Ник. Включи воображение. Наверное, она захлебнулась спермой Вударда…»
Долбанный сукин сын! Если бы было можно как-то его отключить…
«И как ты себе это представляешь, Ники? Как ты можешь отключить самого себя? Только пулей в висок. Но для этого у тебя точно кишка тонка.»
Хардинг дёрнул головой, не сводя оцепеневшего взгляда с неподвижной маски лица его ещё вчерашней супруги. Даже не вчерашней. Он же видел её ещё этим утром живой и невредимой за завтраком. Перед тем, как ушёл из дома и забрался в одну из своих машин, за рулём которой сидел всё тот же Винсент, доставивший его меньше, чем за час, в нижний Квинс, в аэропорт Кеннеди.
Вот только по ощущениям казалось, будто с того момента прошла, как минимум, неделя.
— Зачем, Мия? Зачем? — он всё же протянул к её лицу правую руку, пальцами левой сжав её ощутимо прохладную ладонь, совершенно никак и ничем не отреагировавшую на его прикосновение.
Действительно. Зачем он сам это делал-то? Он же знает, что она его не слышит.
— И почему ты вдруг решила сделать это именно сейчас?
«Скажи ей это, Ник. Скажи прямо сейчас! Ты же так хочешь это сказать…»
— Не самое ли подходящее время, чтобы проснуться, а, Мия? Ты действительно думаешь, что там тебе намного лучше и безопаснее?
Он и вправду это произнёс? Только что? Практически не задумываясь над тем, что слетало с его языка? Или он повторял за звучавшим в его голове голосом?
«Да, Ник. Я уверенна на все двести! Мне будет здесь намного лучше… По крайней мере, здесь не будет тебя. А это самое главное.»
Он точно спятил, разговаривая мысленно теперь ещё и со своей мёртвой женой, пока разглядывал её неподвижное лицо (на котором даже веки с ресницами не вздрагивали) и очень-очень осторожно гладил ей висок, лоб и выбившиеся волоски из спутанных светлых прядей. Почти белых. Ему кажется, или они и в самом деле стали светлее, чем были до этого?
— Где ты, Мия? Где ты сейчас? Ты же не могла просто так взять и исчезнуть? Это невозможно в принципе. — и снова ему почудилось, будто он повторяет за хриплым мужским баритоном, звучащим в его голове. — Ты и вправду считаешь, что сможешь от меня сбежать? Это же смешно, Мия. От меня так просто не убежишь… Сколько бы ты об этом не мечтала и как долго не планировала провернуть данное безумие. Разве было непонятно изначально, что у тебя ничего не выйдет…
«Я просто никогда раньше не пыталась этого сделать. Мне и в голову до этого подобного не приходило. Так что я действительно… могу… от тебя… убежать…»
Сука!
Он чуть было не выругался сквозь стиснутые зубы, но всё же каким-то чудом удержался и не сжал со всей дури руку жены.
Конечно, она ничего ему не говорила. Просто ему до усрачки хотелось её услышать. Поверить в невозможное. В то, что она ещё жива или хотя бы действительно спряталась от него в другом месте. В параллельном измерении. Да хотя бы в том же грёбаном чистилище! Потому что он ещё не готов… Не готов её отпустить, как и поверить, что её больше нет…
Да… Здесь и в этой палате её не было. Он мог это подтвердить со стопроцентной уверенностью и даже поклясться на чём угодно. Но что-то твердило в его контуженной голове, будто застрявшей там занозой или навязчивой идеей фикс, что это
