Только это?
— Ну не только это. Мы к тебе пришли проведать друга. А ты тут реально помирать, что ли, собрался? — шутит Алекс.
Только Рат молчит. Мы всегда с ним ближе были. Он знает, что над таким лучше не шутить.
— Проведали. Довольны? Я жив. Сдыхать не собираюсь. Можете валить.
— Слышь, Добрынь. А чего ты на нас злишься. Мы вроде под тебя её не подкладывали…
— Бес, завали рот, — рявкаю я.
— А не хрен тут из себя страдальца строить. Поимел ну чёрт с ней. Другую найдёшь. Мало, что ли, других или у неё пизда золотая?
Делаю шаг к Бесу, чтобы заткнуть его, но Рат и Алекс хватают меня за руки, не давая подойти.
— Костя, свали, — шипит на него Алекс.
— Ты берега случайно не попутал. Это, вообще-то, моя сестра, — испепеляюще смотрит на него Рат.
— И что? Сестра не сестра, по-человечески поступить не могла? Не собиралась за Даню замуж, какого хера тёрлась возле него тогда два года. Правила у вас, видите ли, традиции. Когда вам удобно, прикрываетесь ими. А как с Даней спать так про традиции забыла. Тьфу! Она даже его пальца не стоит. Сестра, блядь.
Я поражённо смотрю на Беса. Как он извергает десятки проклятий. И впервые понимаю, что за его злостью скрывается совсем другое. Он просто переживает. Но не умеет по-другому чувства проявлять.
— Отпустите, ребята. Всё нормально. Не буду я его бить.
Алекс с Ратмиром переглядываются, будто я их раскидать не смогу, если захочу.
Отпускают мои руки.
— А вообще, знаешь, как я бы сделал, а? — продолжает Костя. — Я бы просто выкрал её и запер. Держал бы взаперти, чтобы отвечала за свои слова.
— Меня не вставляет баба, которая боится, — отвечаю ему спокойно. — Отношения должны быть добровольные. Не хочет, я заставлять не буду. Другое дело, если бы её взаперти держали.
— Тогда отомсти ей. Расскажи отцу. Пусть знает, какая у него дочь.
— Я не девочка бегать жаловаться, потому что меня обидели. Заканчивай уже свои версии выдвигать. Судьба сама решит, кого наказать, а кого вознаградить.
Костя смотрит на меня исподлобья, молчит, хотя знаю ему всегда есть что сказать.
— Как по мне, — раздаётся тихий голос Ратмира. — Я бы пришёл к ней на свадьбу и ни в коем случае не дал ей показать, как я расстроен. Пусть ей будет стыдно в моём присутствии целовать другого.
Да, это самый сложный, но в то же время самый верный шаг. Видеть её с другим… Но так действительно надо, чтобы что-то сделать с ноющим сердцем. Лучше разбить его окончательно, чтобы болеть перестало.
Клин клином вышибают.
Ведь так говорят.
Глава 5
Я был на многих свадьбах: на русских и не русских. Но именно цыганские всегда поражали своей помпезностью и шиком. Василь Георгиевич, отец Софы, отдал дочь в отличные руки. Ведь у цыган свадьбу устраивает семья жениха. Но глядя на весь этот блеск, режущий глаза, и машины класса люкс, не хочется верить, что Софа просто продалась и повелась на деньги.
Если бы она попросила, я сделал бы свадьбу не хуже.
Машины, нанятые специально для праздника, припаркованы в ряд и занимают почти все свободные места на стоянке.
Цыган сегодня у нас в роли водителя.
Мы с парнями загрузились в его машину, чтобы не брать свои, обратно поеду на такси.
Гулять я сегодня намерен на всю катушку, хочу оторваться и забыться. Две недели затворничества закончились. Принятие реальности прошло успешно. И внутри уже даже не болит.
Застолье проходит в одном из лучших ресторанов города. Расположенном не в центре, а на окраине. Масштаб феноменальный. Специально, чтобы все гости поместились и не было стычек с жителями близлежащих домов.
Музыку слышно даже на улице.
Ну не умеют цыгане гулять свадьбу тихо. День выдался солнечным и тёплым, несмотря на то, что уже середина декабря. Даже лета ждать не захотели, так торопятся.
Не удивительно. По цыганским традициям Софа старая для невесты. Девочек выдают замуж в пятнадцать лет. Просто отец Софы барон и образованный человек, он не всегда придерживается старых традиций.
Гостей больше двухсот человек, а может, и больше, затеряться в такой толпе легко.
Проходим внутрь, и я сразу обращаю внимание на разделение столов. Направо сидят женщины, все мужчины за столами слева, куда мы и направляемся.
Специально выбрали такой ресторан, чтобы на второй этаж не надо было подниматься.
Это опять же ещё одно цыганское правило. Женщинам нельзя подниматься на второй этаж, потому что её считают нечистой ниже пояса. А если она нарушит правило, то мужчина будет запоганен.
И это ещё один момент, который меня напрягает у цыган.
Мне не понять такое отношение к женщине.
По-другому воспитан.
Не может она быть грязной, если рожает детей. И уж точно почистоплотнее многих мужиков будет.
И снова я задаюсь вопрос: неужели Софа готова следовать этим правилам?
Не успеваем дойти до нашего стола, как входят молодожёны.
Насколько помню, первым делом они должны были поехать в дом жениха и обменяться кольцами и только потом отправиться к гостям.
Получается, она уже замужем.
Софа в красном платье с прозрачной накидкой на голове, лица почти не видно, но даже её силуэт вызывает дикую ревность.
В груди саднит, как потревоженная рана. Я думал, уже пережил это, переболел, но нет.
— Добрынь, ты лучше иди за наш стол, — торопит меня Цыган.
Боится, наверно, что я сорвусь.
Но я продолжаю смотреть, как жених с невестой идут через зал и занимают своё место. Только им разрешено сидеть вместе.
Софа поднимает голову, окидывает быстрым взглядом гостей, и взгляд замирает на мне.
Две секунды и тут же отводит. И я отворачиваюсь.
Не знаю, чего я хотел, когда я шёл сюда. Мне казалось, стоит мне появиться на свадьбе, и она одумается.
Но нет. Не одумалась.
— Добрынь, идём, — зовёт Бес, хлопает по плечу, выводя из оцепенения. И я иду за стол.
Всё, что помню дальше — мелькающие рюмки, одна за одной опрокидываю их себе в рот. Хочу вырубиться и не видеть их. И, как назло, не пьянею.
— Ты хоть закусывай, — трясёт меня за плечо Цыган.
— Не хочу.
— Я тебе сказал, мясо ешь.
— Не бойся, я не пьянею, — усмехаюсь.
— Я и не боюсь, — отзывается Цыган. — Если свадьбу испортишь, тебе сюда дорога будет закрыта.
— Я знаю. Немаленький.
— Вот терпеть не могу ваши свадьбы, — фыркает Бес. — Ни одной бабы рядом. А мне совсем не хочется весь вечер пялиться на морды
