он будет таким милым и позволит мне одолжить один из его инструментов.
— Папа, — шипит на него Эмили, дергая за джинсы.
Он вздыхает.
— Я имею в виду, ты можешь воспользоваться ею. Я с радостью тебе ее одолжу.
Его широкая фальшивая улыбка неубедительна, но я беру в руки бензопилу и удивляюсь, насколько она тяжелая.
— Полагаю, ты знаешь, как ею пользоваться... учитывая, что ты собираешься взять ее в аренду.
— Да, — я вру. — Знаю. Спасибо, Тео. В будущем я постараюсь держаться подальше от вашей собственности и дорог... но когда я захочу вернуть ее обратно, то можно ли мне...
— Я бы посоветовал тебе просто оставить ее у сарая, но не думаю, что доверю тебе перелезть через забор, не убив себя. Дай мне свой телефон.
Я кладу бензопилу на землю и пытаюсь вытащить телефон из кармана куртки, но едва не роняю его, когда достаю и протягиваю ему.
Он быстро шевелит большими пальцами, потом протягивает мне его обратно.
— Я записал там свой номер. Просто напиши мне, когда закончишь, и я приду за ней. Я не люблю телефонные звонки, так что, пожалуйста, напиши.
Я знаю, что это глупо, но я сгораю от одного единственного вопроса. Этот человек ведет себя по отношению ко мне как полный мудак, но все же у него есть своего рода магнетическое притяжение, даже когда он изо всех сил старается быть мудаком. Я должна спросить его о жене. У него есть дочь, так что, возможно, у него где-то в этом большом доме есть жена.
— Итак, — говорю я, поднимая и снова беря вы руки бензопилу. — Большое спасибо за это. Если вы — или ваша жена — когда-нибудь захотите получить бесплатный массаж, просто...
— Я никогда не был женат, — рявкает он.
Эмили хмурится, и он дергает ее за руку. Она что-то ему шипит. Это звучит как: «скажи что-нибудь приятное».
Он снова поворачивается ко мне.
— Послушай, Наоми, мне здесь нравится тишина и покой. То, что ты притащила сюда бульдозеры и прочее, меня не радует. Если бы мне пришлось сказать, что стакан наполовину полон — а я действительно должен это сказать, потому что я учу свою дочь делать это, — я бы сказал, что благодарен Вам за то, что вы строите что-то тихое, как SPA, а не что-то вроде — я не знаю — стрельбища.
Он заставляет себя улыбнуться еще раз, и я киваю ему.
— Ну, добро пожаловать.
Глава 3
ТЕО
— Ты был так груб, папа! — прошипела Эмили, когда мы вошли внутрь.
Я пытаюсь помочь ей снять куртку, но она почти рычит на меня и отталкивает.
— Я уже взрослая. Мне не нужна твоя помощь!
— И кто сейчас грубит? — спрашиваю я.
— Я грублю, — говорит она пронзительным девчачьим голоском, — потому что ты был таким грубым с милой леди!
— Эй, я одолжил ей бензопилу, хотя она и не спросила. Я сэкономил ей траты на поездку и дорогую аренду.
— Она массажистка. Массажистки, у которых много свечей, не умеют пользоваться бензопилами!
— Она сказала, что умеет, — возражаю я.
Эмили топает ботинками по полу, оставляя на нем куски грязи.
— Она сказала мне, что ты злой, а я сказала, что ты похож на Оскара Ворчуна, и она рассмеялась. Никто не хочет говорить Оскару, что они не могут работать бензопилой, он просто накричит на них и станет еще злее!
Я тяжело вздыхаю, но понимаю, что она права. Только судя по тому, как Наоми держала эту штуку, она не знает, как ею пользоваться.
— Ладно, — говорю я. — Наверное, я вел себя как Оскар.
— Да, — говорит она.
— Может, Оскар Ворчун в свой выходной вернется на дорогу и поможет милой даме с бензопилой?
— Может быть, — говорит Эмили.
— Неужели? — спрашиваю я. — Оскар сделал бы это?
— Может быть, — говорит она. — Но Оскар определенно не сказал бы, что сожалеет о своей грубости.
Я смеюсь.
— Не смейся надо мной!
Черт, она так быстро растет. Она намного лучше меня. Я много работал, чтобы научить ее всем этим моральным принципам, которых у меня никогда не было, и теперь она учит меня.
— Отлично, — говорю я. — Я скажу, что мне очень жаль, но ты должна пообещать, что останешься дома, пока меня не будет. И не будешь бродить снаружи.
— Обещаю, — говорит она, улыбаясь.
* * *
Я прохожу милю или около того по своей дороге, пока не достигаю знака на развилке. Я мог бы просто сесть за руль, но после того, как я развонялся о «езде по моей дороге», я не хочу вести свой грузовик по ее дороге.
Я прохожу мимо первой развилки. Именно здесь строительная бригада срезала путь к участку Наоми. Я мог бы просто пройти по дороге отсюда, но решил остаться на своей территории, пока не наткнусь на мой угрожающий знак на второй развилке. Это принцип вещей: мужчина — или женщина — должны оставаться на своей собственности и уважать своего соседа.
Когда я натыкаюсь на свой знак, я перехожу на дорогу Наоми. Она определенно заросла, и я чувствую себя неловко, вторгаясь на чужую территорию, хотя и делаю это для того, чтобы помочь ей.
Мне не нужно много времени, чтобы заметить ее. Свернув пару раз, я вижу Наоми. Ее внедорожник припаркован с открытой дверью, а бензопила валяется на земле. Она держит в руке свой телефон.
Я подкрадываюсь к ней. Не знаю почему, но делаю это. Я подхожу так, чтобы ее внедорожник оказался между мной и ней, так что она не может видеть меня, пока я не окажусь очень близко.
Как только я оказываюсь прямо за ее внедорожником, я высовываю голову и смотрю, что она делает.
У нее открыт YouTube на телефоне, и там видео, на котором парень во фланелевой рубашке и защитных очках объясняет, как пользоваться бензопилой.
— Чтобы запустить бензопилу с холодного двигателя, сначала поместите ее на ровную поверхность, — говорит парень.
— Ровная земля? — шипит Наоми. — Я на гребаной горе!
Я прочищаю горло и выхожу из-за внедорожника.
Она вскакивает в шоке, и ее телефон взлетает в воздух. Черт, а она высоко подбросила эту штуку.
Я игнорирую ее крики и бегу за телефоном. Он ударяется о ветку, но я подлезаю под нее и ухитряюсь поймать его двумя руками, как будто это очень маленький и плоский футбольный мяч.
Она смотрит на меня с открытым ртом, и я протягиваю ей телефон.
— Я думала, ты его сломал, — говорит она.
— Я
