Нейл почти грубо припал к ее рту, шепча между поцелуями:
– Ты так невинна, дорогая Бренна, с этими огромными задумчивыми глазами и телом, до которого никто, кроме меня, не дотрагивался…
Сердце Бренны билось громко и неровно. Его язык скользнул ей в рот. Девушка растерялась. Она не подозревала, что он прижмется к ней столь властно и требовательно. Она задыхалась в его стальных объятиях, не хотела этих жадных поцелуев. Однако по телу медленно разливалось наслаждение. Колени подгибались, дыхание участилось. На лбу выступила испарина. Неужели это любовь? Любовь к человеку, ожидавшему от нее слепого повиновения?
Но тут Нейл так же внезапно разжал руки.
– Как бы мне ни хотелось… все-таки лучше подождать до вечера. Я пойду в свою старую спальню, чтобы ты смогла отдохнуть и переодеться, – нерешительно пробормотал он. – Если тебе понадобится что-то, дерни за шнур сонетки, и придет горничная.
– Спасибо. Мне, наверное, лучше прилечь. Или… или прогуляться.
– Если захочешь пройтись, я провожу тебя. Здесь есть па что посмотреть. Отец подумывает о том, чтобы выстроить лабиринт, обсаженный живой изгородью, это сейчас очень модно в Лондоне. Возможно, тебе любопытно будет взглянуть на то место, где мы собираемся его устроить.
Он вышел. Девушка опустилась в кресло, ощущая под пальцами жесткий ворс. Здесь, в этой комнате, ей предназначено просиживать целыми днями. Читать, разрисовывать фарфор. А по вечерам петь и играть на фортепьяно для гостей и домочадцев. Говоря по правде, это единственное подобающее леди занятие, которое нравилось Бренне. Природа наградила ее очень сильным чистым сопрано, восхищавшим всех знакомых. Когда-то она даже мечтала о сценической карьере, но, конечно, никто бы ей этого не позволил. Разве леди могут петь в опере?!
– Леди, – презрительно фыркнула Бренна, пытаясь придумать, как лучше убедить Нейла взять ее в Америку и на Кубу. Кроме того, по словам отца, именно в Новом Орлеане живет ее тетка, сестра матери.
* * *
День, казалось, тянулся бесконечно. Нейл, как и обещал, повел Бренну прогуляться по окрестностям, но ей почему-то было не по себе среди ровных ухоженных цветников, прилизанных клумб и симметрично высаженных кустов. Нейл, однако, был сама любезность и не сводил с нее глаз. Бренна чувствовала себя не в своей тарелке. Он поклонялся той, существовавшей лишь в его воображении, идеальному созданию, совершенно не похожему на настоящую Бренну.
Вечером в длинной, вымощенной каменными плитами столовой был накрыт ужин, на который родители Нейла пригласили немногочисленных гостей. Бренна почти не разговаривала. Голова кружилась от выпитого по настоянию Нейла вина. Тот продолжал придвигать ей бокал за бокалом, смеясь, когда девушка протестовала, что и без того выпила порядочно. За столом царила праздничная, немного приподнятая атмосфера, словно все ждали чего-то необыкновенного от сегодняшнего вечера.
Наконец Нейл и Бренна попрощались с собравшимися, и девушка перехватила странный взгляд свекрови, в котором, как ей показалось, светилось нечто вроде жалости. Но Нейл, не давая времени задуматься, повел ее наверх. Бренна пьяно пошатнулась. В щиколотке вновь запульсировала боль, и Бренна, споткнувшись, едва успела тяжело опереться на руку мужа.
– Не падай, дорогая. Рано. Еще рано, – пробормотал Нейл.
– Ты заставил меня выпить слишком много вина, – пожаловалась она, с удивлением отмечая, как заплетается язык. Неужели это ее голос? Неужели все это – громкий смех, доносящийся снизу, руки Нейла, обнимающие ее, головокружение – и впрямь происходит на самом деле?
– Вот как? Не будь глупенькой, дорогая. Всем молодоженам позволяется пить вино в брачную ночь. Оно обладает расслабляющими свойствами.
– Вряд ли я хочу расслабиться. Мне не нравится, когда ноги не слушаются!
– Не волнуйся, я доведу тебя туда, где ты сможешь прилечь!
Они снова вошли в отведенные им покои, и на этот раз Нейл плотно прикрыл дверь и повернул ключ в замочной скважине. Сняв фрак, он небрежно бросил его на спинку кресла. Сумерки в это время года наступали поздно, и последние лучи солнца еще лежали на цветастом ковре. В комнатах пахло свежестью, словно слуги успели все прибрать, пока длился ужин. В полутьме рубашка Нейла сверкала снежным островком.
– Бренна, – прошептал он, – как мне… я больше не в силах ждать. Я должен взять тебя прямо сейчас…
Он подхватил ее на руки и, прижимая к себе, понес в спальню. Бренна почувствовала, как ее кладут на мягкую перину, увидела над собой балдахин на четырех столбиках и поняла, что лежит на кровати. Их общей кровати, которую они отныне будут делить.
В комнате было достаточно света, чтобы она смогла разглядеть мебель красного дерева и огромный резной гардероб, занимавший почти все пространство. Бренна боролась с нарастающей паникой, металась по подушке и старалась превозмочь страх.
Время словно остановилось. Несколько долгих мгновений Нейл стоял над ней, тяжело дыша. Потом просунул руки ей под спину, рванул, и пуговицы платья разлетелись в разные стороны.
– Я не могу ждать, дорогая, – повторил он. – О, не тревожься о платье. Я подарю тебе тысячу новых нарядов, тысячу поцелуев, все, что ты захочешь, – бормотал он, раздирая тонкую ткань. Он стянул платье до талии и взялся за бретельки сорочки. Бренна порывисто села, прикрывая руками грудь.
– Что ты делаешь? – выдавила она наконец. – Что ты…
– Выполняю супружеский долг, дорогая, только и всего. Обещаю, все будет хорошо, успокойся…
Успокоиться? Но он так близко: губы впиваются в ее губы, язык проник в рот и ласкает ее язык, руки стаскивают платье и нижние юбки. Девушка стала сопротивляться, испуганная настойчивостью Нейла. Она не представляла, что он так силен. Нейл навалился на нее, прижимая к перине. Бренна продолжала вырываться, но воля постепенно таяла, уступая странной слабости, разливавшейся по телу.
– Моя неукротимая золотоволосая девственница, как яростно ты сопротивляешься… но уже недолго… я покорю тебя…
Слова лились непрерывным потоком, назойливо проникая в уши. Его губы скользили по изгибам груди, язык терзал напряженные соски, возбуждая в девушке неведомые доселе ощущения.
Она словно во сне наблюдала, как поспешно он сбрасывает одежду, насильно раздвигает ее ноги. Что-то твердое и пульсирующее проникло в нее.
Бренна лежала, придавленная его тяжестью, чувствуя, как он вонзается в нее все глубже и глубже, как напрягается, изгибаясь, его тело и наконец вздрагивает в неудержимых спазмах.
Кажется, все кончилось. Девушке хотелось плакать. Оглушенная, она и сама не знала, чего ожидала от сегодняшней ночи, но, во всяком случае, не этих ласк, от которых ломило все тело. Боже, ни капли нежности! Бренна была невероятно измучена, словно сама ее душа подверглась грубому насилию.
Нейл, все еще тяжело дыша, откатился от нее на край кровати.
– Ну, Бренна, моя прекрасная юная девственница, кажется, жеребец уже успел покрыть кобылу?
– О чем ты?
Бренна, отказываясь поверить своим ушам, поспешно натянула на себя одеяло.
– Так, значит, ты потеряла невинность прежде, чем я заполучил тебя! Мне казалось…
– Невинность? Но… но я в жизни не была ни с одним мужчиной! И даже не подозревала, что это такое!
– Лжешь!
Что с ним случилось? Куда девался тот Нейл, который прижимал ее к себе, шепча бессвязные странные слова? Одним прыжком он очутился на другом конце комнаты и стал натягивать панталоны.
– Кто он? Один из конюхов, насладившийся тобой на травке, подальше от глаз отца? Или приятель брата затащил тебя на берег Лифли и задрал юбки?
Бренна села, прижимая к груди одеяло. В висках стучало от бешеной ярости.
– Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне? Словно я… какая-то грязная тварь, потаскуха!
– А разве это не так?
Нейл, сжав кулаки, метался по комнате. В сумеречном свете его шрам казался особенно зловещим.
– Ты пришла ко мне не девушкой, это совершенно ясно. Ни крови, ни боли. И я вошел в тебя так же легко, как в любую девку, подобранную на улице! О, меня не обманешь! У тебя были мужчины! Верно?
