Зажмуриваюсь, вспоминая, как позвонила маме после первого свидания с Лешей. Он привез меня в ресторан с видом на город. Мы сидели на террасе. Я задрожала, и он закутал меня в плед, не подозревая, что моя дрожь не из-за холода, а его близости.
— Мамочка, я влюбилась! Боже, ты себе даже не представляешь, какой он! Мама!
В ответ та заливисто рассмеялась и попросила подробностей.
— Наконец-то это свершилось, доченька! Я ушам своим не верю! Рассказывай.
С родителями у меня хорошие отношения, теплые. Папа с мамой прекрасные и очень простые люди. Всю жизнь живут в деревне.
Я помню, как причитал отец, когда я собралась замуж. По его мнению самое главное, что мужчина должен дать дочери, — это приданное. А у него не получилось.
— Папочка, перестань! Ты дал мне намного большее! — успокаивала я его. — Посмотри, какой я выросла. Ты ум в мою голову вложил, а это намного важнее. В город отпустил. Ты моя поддержка и опора, папа!
С Алексеем мы ездили к моим родителям всего дважды. В первый Леша как раз попросил моей руки. Мама смотрела на моего избранника немного шокировано, как, впрочем, и вся наша деревня. Соседи высунулись из палисадников и ворот, сверлили глазами крутую машину Климова. Да и его самого, так сильно отличающегося от парней, с которыми я училась в школе.
Мальчишки бегали вокруг БМВ и фотографировались в важных позах. Смешно было! Леша разрешил всем желающим посидеть за рулем и даже потыкать на кнопки. Мы привезли столько сладостей, все были в восторге!
Кроме моего бывшего одноклассника Кольки Гришина, разумеется. Тот рассчитывал, что я выйду замуж за него. Каждый раз, когда я, будучи студенткой, навещала родителей, он приезжал на своем старом мотоцикле и звал покататься.
— Вернешься, Варька! — уверял он, лаская меня сальным взглядом, от которого хотелось поежиться. — Поломает тебя город и вернешься как миленькая. А я подожду. Моей будешь, кукла.
Я смотрела на его некрасивое лицо, на пьяные глаза — Колька работал в поле, и часто отмечал с друзьями конец рабочего дня алкоголем. Смотрела на еле живой мотоцикл, на грязные грубые пальцы Кольки и понимала, что ни за что!
Помню, как мы с Алексеем шли в магазин. Я взахлеб рассказывала своему жениху о детстве. Показывала, какой дорожкой бегала в лес, и что вон там за холмом, если на велосипеде ехать, то пять минут и озеро, в котором я училась плавать и дважды чуть не утонула.
Колька выпрыгнул навстречу внезапно. И бросился с кулаками на Лешу! Боже, как мне было страшно тогда! Я понятия не имела, что делать, — кидаться разнимать двух сильных мужиков, звать на помощь или умереть от страха на месте.
Леша победил. Я потом целый час в бане помогала ему обработать раны. Он смеялся, лгал, что не больно. Обнимал меня. И смотрел. Так смотрел, что сердце заходилось, отчаянно билось в груди вольной птицей, к нему в руки просилось.
И я поверила. Во всё поверила! Что бизнесмен и олигарх мог влюбиться в простую девушку и решить связать с ней жизнь. Что впереди нас ждет только хорошее!
На следующий день, прощаясь, мама шепнула, что Леша замечательный. И человек видимо хороший. Смелый и честный.
Ох, мамочка, как же я потом плакала тебе в трубку! И папа снова расстроился, он даже собирался приехать в город и разобраться с Алексеем. Но что работяга мог сделать олигарху?
Мы только-только поженились с Лешей, когда я узнала о желанной беременности. Я наивно рассчитывала, что муж обрадуется, а он же… сначала промолчал. А потом заговорил о ДНК-тесте.
Я поначалу возмутилась. Обиделась смертельно, слышать ничего не хотела. Пригрозила, что уйду, если он еще хотя бы раз заикнется о подобном!
Поругались в тот день сильно. Если бы я только знала, как сложится моя жизнь в будущем, я бы повела себя иначе: мудрее. А в то время я была слишком вспыльчивой и гордой. Демонстративно собрала вещи, ушла. Леша продолжал настаивать на ДНК. Его подозрения рвали мне душу и царапали кожу. Я ведь так любила своего Лешу, я и помыслить не могла о другом мужчине.
Вымотанная и выжатая как лимон, я согласилась на тест спустя несколько недель. Анализ показал, что Алексей не отец. После этого мне не дали и пикнуть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
После анализа Алексей будто постарел — раз и на десять лет. А я? Я была просто в шоке. Даже оспаривать поначалу не стала, просто ушла молча.
Потом уже поняла, как мое поведение выглядело со стороны — я словно специально делала всё возможное, чтобы мне не поверили!
До сих пор не могу понять, как такое могло произойти. Почему тест в лучшей лаборатории страны обманул, и Алексей поверил буквам на листочке, а не любимой девушке.
Сгребаю в кучу футболки, запихиваю их в стиральную машину. От обиды трясет. Опять нахлынуло, словно и не прошло трех лет. Словно вчера это случилось.
— Теперь уж точно вы должны отстираться! — грожу одежде пальцем, и сама же над собой посмеиваюсь. Дожили, в подружках стиральная машинка да утюг.
Возможно, я действительно себя загнала в последнее время, и мне бы замедлить темп, но этот грант… раз уж взялась, нужно довести его до конца. И впредь избегать любой возможности пересечения с Лешей.
Он мэр города, ну и что? С прошлым мэром я не общалась ни разу. Авось и с этим больше не понадобится.
Я иду в кухню и выпиваю стакан воды. Сейчас в душ и баиньки. Завтра рано вставать, сложный день. Зато потом выходные, отосплюсь!
В этот момент в дверь стучат. Я вздрагиваю всем делом! Одиннадцатый час ночи ночи, кто это может быть?
Первым делом я думаю о Леше. О его глазах, в которых плещется разочарование.
Я едва не чувствую запах его туалетной воды, пока крадусь к прихожей. Если это он, что мне ему сказать?
Выгнать немедленно, разумеется! О чем еще думать? Он предал меня! Поверил какому-то идиотскому тесту, а не своей жене! Он разрушил всё!
Как он мог смотреть мне в глаза и не видеть той безграничной преданности, что я к нему испытывала?!
Я едва не плачу снова, когда заглядываю в глазок. И застываю. На лестничной площадке Колька Гришин.
А ему-то что от меня нужно в столь поздний час?
— Варька, открывай! Я по делу! — слышу знакомый голос и мешкаю.
Стук становится громче, Коля выкрикивает моё имя и просит открыть.
Чёрт, ну зачем он явился? Я одна с ребёнком, а он… не совсем тот человек, которого можно смело впустить в квартиру.
— Варь! Открой, а! — не унимается он.
Я начинаю переживать по поводу соседей. Сейчас поздний час, все отдыхают после работы. Не хватало мне разборок и претензий. Тяжело вздохнув, цепляю на дверь железную цепочку и открываю.
— Привет, — скалится Коля, наконец утихнув.
— Что тебе нужно? — спрашиваю агрессивно.
— У меня к тебе дело есть.
— Говори.
Скольжу взглядом по бывшему однокласснику и слегка усмехаюсь. Вырядился зачем-то: чёрный костюм, рубашка и галстук. Лицо гладковыбритое, короткая свежая стрижка, а за спиной… за спиной он держит букет.
— Открой, Варь. Я не укушу.
— Понимаю, что не укусишь, но у меня ребёнок спит. Либо говори так, либо никак.
Коля кривит лицо и качает головой. Похоже, он не собирается разговаривать через препятствие, поэтому я резко захлопываю дверь. Хочу уйти в спальню и наконец-то уснуть, но он начинает молотить с новой силой.
— Варя-я!
Я злюсь, повторяю ту самую процедуру и смотрю на бывшего одноклассника сквозь тонкую щель.
— Прошу, уйди! Давай где-нибудь в другом месте поговорим? У меня арендодатель очень-очень строгий. Вышвырнет меня на улицу с сыном на руках, если ты продолжишь надоедать соседям.
В глазах Коли появляется капля сожаления. Слава богу! Я думала он совсем бессердечный.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— В другом месте говоришь? — хмыкает он. — Давай вместе позавтракаем?
— Утром никак не могу! Мне Женьку в сад нужно отвести и пары по расписанию.
— Ну вот. А обещала, что поговорим…
Коля с силой ударяет кулаком по стене, заставив меня вздрогнуть. Точно соседи пожалуются хозяйке. Псих! Он что… пил? В полумраке этого не понять.
