Читаем без скачивания Карл Барт Очерк догматики - Карл Барт

Эта встреча с Богом есть встреча со словом милости, которое Он сказал в Иисусе Христе. Вера говорит о Боге-Отце, Сыне и Святом Духе как о том, кто нас встречает, как о предмете веры. И она говорит об этом Боге, что Он един в себе, стал единым в себе для нас, стал вновь единым через вечное и осуществленное в средоточии времен решение, проистекающее из его свободной, его бескорыстной, его безусловной любви к человеку, ко всем людям, через решение своей милости. Бог милостив — вот что говорит исповедание об Отце, Сыне и Святом Духе. Это включает в себя то, что исключительно не в нашей власти вообще, не было и не будет исключительно в нашей власти быть с Ним, что мы не заслужили того, что Он наш Бог. Это включает в себя, что мы не имеем никаких прав на Него, но что Он сам в своей бескорыстной доброте, в своем величии пожелал быть Богом человека, быть нашим Богом. Он нам говорит, что это так. То, что Бог говорит нам: «Я милостив», — это его слово, это краеугольное понятие всякой христианской мысли. Слово Бога есть слово его милости.

И если вы меня спрашиваете: «Где слышим мы это Слово Бога?», то я могу лишь указать на Него самого, того, кто дает нам это услышать, и ответить с помощью великого средоточия исповедания веры, его второго положения: Слова милости Бога, в котором Он нам предстает, — на Иисуса Христа, Сына Бога, Сына человеческого, истинного Бога и истинного человека, Эммануила, Бога с нами в этом едином. Христианская вера есть встреча с этим «Эммануилом», встреча с Иисусом Христом и в Нем — с живым словом Бога.

Когда мы называем Священное Писание словом Божьим (а называем мы его так потому, что оно есть это слово), то имеем при этом в виду, что Священное Писание есть свидетельство пророков и апостолов об этом одном Слове Бога, об Иисусе, о человеке из Израиля, который есть Христос Бога, от вечности наш Господь и Царь. И когда мы это признаем, когда мы отваживаемся называть возвещение церкви словом Божьим, то понимаем под этим возвещение Иисуса Христа, возвещение того, что истинный Бог и истинный Человек с нами. В Нем нам предстает Бог. И когда мы говорим: «Я верую в Бога», то это конкретно означает, что я верую в Господа Иисуса Христа.

Я обозначил эту встречу как дар. Это встреча, предоставляющая человеку свободу слушать слово Бога. Этот дар и эта свобода взаимосвязаны. Дар — это дарование свободы, великой свободы, заключающей в себе все прочие свободы.

В этом семестре я хотел бы добиться того, чтобы вы вновь возлюбили это благороднейшее слово «свобода», которым столь злоупотребляют, причем полюбили, укоренясь в середине, в средоточии та¬кой встречи. Свобода — это великий дар Бога, дар встречи с Ним. Почему дар, почему именно дар-встреча? Эта встреча, о которой говорит символ, происходит не просто так. Она проистекает не из возможности человека и его инициативы, не из то¬го обстоятельства, что мы, люди, несем в себе способность встретить Бога, услышать его слово. Если бы мы полностью отдавали себе отчет в тем, к чему мы способны, а к чему нет, то не тратили бы попусту усилия на обнаружение того, что можно было бы назвать расположенностью к слову Божьему. Без проявления с нашей стороны какой-либо возможности в дело вступает могучая возможность Бога и делает возможным то, что мы сами по себе сделать не в состоянии. Это дар Божий, свободный, никак нами не подготовленный дар Бога, делающий возможной для нас встречу с Ним и слушание при этом его слова. Ведя речь о Боге-Отце, Сыне и Святом Духе, символ во всех трех положениях говорит о совершенно новом, недоступном и непостижимом для нас существе и деянии. Это существо и деяние Бога-Отца, Сына и Святого Духа есть его свободная милость по отношению к нам. И его же милостью является то, что наши глаза и уши разверзаются навстречу такой милости. Тайна Бога есть то, о чем говорит вероисповедание. И в тайне мы пребываем, когда она нам открывается, когда мы приобретаем свободу познать ее и в ней жить. «Верую, что ни своим разумом, ни своей силой не могу верить в Господа моего Иисуса или прийти к Нему», — говорит Лютер.

«Верую» само по себе является исповеданием веры, если я знаю, что Бога можно познать только благодаря самому Богу. И если мы имеем возможность говорить о чем-то в вере, то это означает: я славословлю, я благодарю за то, что Бог-Отец, Бог-Сын и Бог-Святой Дух есть то, что он есть и что делает; за то, что Он открыл и явил мне себя, за то, что Он определил самого себя для меня, а меня — для себя. Я славословлю и благодарю за то, что избран, за то, что призван, за то, что мой Господь сделал меня свободным для самого себя. В это верую я. То, что я делаю, поскольку верую, — это то, что мне причитается делать, к чему я приглашен, для делания чего я стал свободным благодаря тому, кто способен свершить то, что сам по себе я не в состоянии ни начать, ни завершить. Я пользуюсь даром, в котором Бог дал мне самого себя. Я дышу, и дышу я ныне радостью и свободой. Свободу, в которой я дышу, сам я не добыл, не искал и не обрел, она пришла ко мне в Боге и взяла меня. Речь идет о свободе таким образом слушать слово милости, чтобы человек мог руководствоваться этим Словом. Когда человек руководствуется словом, то это означает, что он достоверно поверил в данное Слово.

Мир полон слов, и сегодня мы видим, что означает инфляция слов, когда все прежние слова утрачивают ценность, не имеют больше значимости. Там, где верят в Евангелие, там Слово обрело доверие, там слово слушают таким образом, что слушающий не может выйти из-под власти этого Слова. Это замечательное слово, в которое верует вера, — это Слово Божье, Иисус Христос, в котором Бог раз и навсегда сказал свое слово человеку. По¬этому вера означает доверие. Доверие — это акт, посредством которого можно довериться верности другого в том, что его обещание верно и требуемое им требуется по необходимости. Я верую означает: я доверяю. Я больше уже не должен стремиться полагаться лишь на себя, у меня больше нет нужды оправдывать самого себя, спасать себя и доказывать свою значимость. Становится беспредметным все это глубиннейшее устремление человека держаться лишь самого себя, обосновывать перед самим собой свою правоту. Я верую не в самого себя, а верую в Бога-Отца, Сына и Святого Духа. В силу этого ста¬ли излишними и ненадежными все силы, которые могли представляться в качестве опор, в качестве якоря, которого можно держаться. Излишним и ненадежным стало доверие к каким-либо богам. Эти боги, которых человек создавал в древние и в новые времена, которых почитал и которым молился, были теми силами, на которые полагался чело¬век, выступали ли они в виде идей или в виде тех или иных сил судьбы, какие бы названия им ни давались.

Вера освобождает нас от необходимости испытывать доверие к подобным богам, а тем самым освобождает и от страха перед ними, освобождает от разочарований, которые неизбежно и постоянно вызываются этими богами. Мы можем быть свободны в своем доверии к тому, кто его заслужил. Можем быть свободными потому, что уповаем на того, кто, в отличие от всех прочих сил, остается и останется верным. Наш человеческий путь — это путь от одной измены к другой, что верно и относительно богов этого мира. Они не держат своих обещаний. Нет поэтому никогда действительного покоя и ясности. Верность есть лишь у Бога, и вера есть доверие к тому, что Его можно держаться, есть доверие к его обещаниям и наставлениям. Держаться Бога означает: довериться тому, что Бог за меня, и жить в достоверности этого. Вот обещание, которое дает нам Бог: «Я за тебя». Однако это обещание означает одновременно и наставление. Я не предоставлен своему произволу и своим идеям, у меня есть его завет, которого я должен придерживаться во всем, во всех моментах своего земного существования.

Символ всегда есть одновременно и Евангелие, Благая весть Бога людям, весть, что Бог с нами, в нас и потому необходимо есть закон. Евангелие и Чакон нельзя разделить, они суть одно — таким образом, что Евангелие первично, Благая весть предстает первой и, как таковая, содержит Закон. Поскольку Бог за нас, то и мы имеем возможность быть за Него. Поскольку Он одарил нас собой, то и мы вправе принести Ему то немногое, что у нас есть. Держаться Бога всегда означает: целиком и полностью воспринять все от Бога и целиком и полностью действовать ради Него.

«Раз и навсегда, целиком и полностью, вопреки всему тому, что противоречит этому». В этом выражении вера вновь характеризуется как доверие. Когда мы говорим, что в вере речь идет о решении раз и навсегда, целиком и полностью, то это пред¬полагает разрешенную возможность, а не долженствование.

В идеальном случае как бы вновь происходит уход от великолепия веры. Великолепие веры заключается ведь не в том, что мы призываемся свершить нечто, что на нас возлагается свершение чего-то, превосходящего наши силы. Вера — это скорее свобода, дозволение. Верующий в Слово Божье смеет во всем держаться этого Слова, невзирая на свидетельства вопреки. Никогда не веруют «в силу того, что», «на основе того, что», к вере пробуждаются вопреки всему. Подумайте о людях в Библии. Они пришли к вере не на основании каких-то доказательств. Однажды они были поставлены в такое положение, что посмели, а затем и должны были верить вопреки всему. Бог вне своего Слова сокрыт для нас. Он открыт нам в Иисусе Христе. Если мы смотрим мимо Него, то неудивительно, что не находим Бога, впадаем в заблуждения и переживаем разочарования, видя мир, покрытый мраком. Когда мы верим, то должны верить вопреки сокрытости Бога.