ребят из моего класса. Он был среднего телосложения и немного выше остальных. С этого ракурса я совсем не видела лица и потому не могла дать какую-либо оценку его внешности. Но даже со спины я могла сказать, что держался он вполне уверенно и явно заинтересовал моих напыщенных одноклассников. Ещё бы, в частной школе деньги играли немаловажную роль.
– Какое красивое платье, Майерс! – раздался за спиной самый неприятный голос на планете Земля. Нет, пожалуй, на всех восьми планетах Солнечной системы не было голоса противнее этого.
Прежде чем развернуться, я сделала глубокий вдох… Пара секунд, и перед моим взором предстала стерва года в окружении своих двух подпевал подружек.
Карла Томпсон. Неприятное существо. Моя одноклассница и мой личный враг. Наше противостояние началось ещё с начальной школы, когда один из мальчиков сказал, что у меня причёска красивее, чем у неё. Полный бред. А дальше последовала бесконечная борьба: за лучшие оценки, за право вести спортивную колонку в школьной газете и, наконец, за Дина Уилсона. Мне он не нравился, но иногда, когда Карла перегибала палку, я специально строила ему глазки, чтобы увидеть её пылающее от ярости лицо. Это приносило мне удовольствие.
– Тебе оно очень идёт, – продолжала издеваться Карла, с ехидной улыбкой рассматривая мой наряд, который я бы никогда не надела, будь сиротой. На фоне моей белой кожи светло-зелёный смотрелся как неизлечимая болезнь. Честно сказать, это нонсенс. Жить в Майами и ни разу нормально не загореть. Перед выходом на солнце я тратила целое ведро солнцезащитного крема, иначе моё тело покрывалось красными пятнами, которые проходили ещё несколько недель. Загар ложился, но лёгкий, еле заметный, и на фоне других я всегда выглядела болезненно-бледной.
– Спасибо, Карла, – бесстрастно ответила я, успокаивая себя тем, что начинать ссору на виду у родителей – непроходимая тупость, совсем несвойственная мне.
Рассматривая её в ответ, я пыталась сохранить невозмутимый вид. Выше меня почти на пол головы. Стройная и загорелая. В коротком летнем платье на бретелях ярко-красного цвета и с длинными, чёрными как смоль волосами. Так и хотелось вцепиться в них и опустить её идеальное лицо в ближайшую тарелку с креветками. Она выглядела сногсшибательно и, беря во внимание нашу с ней конкуренцию, это довольно часто било по моей самооценке. И у меня не было желания одеваться, как она. У меня было желание иметь возможность одеваться, как я хочу. Такая мелочь, но и её я не могла себе позволить.
– Мой подарок там. – Она указала пальцем, покрытым ярко-сочным красным лаком, в сторону стола, заваленного разноцветными коробками. – Ты сразу поймёшь, что он от меня, – невинно хлопая ресницами, продолжала напевать эта стерва.
Почему это существо вообще находилось здесь? Ах, да. Её отец – партнёр моего отца по бизнесу. Моё мнение никто не спрашивал. Никого не интересовали подростковые войны.
– Не сомневаюсь, – стараясь не поддаваться эмоциям и не представлять, как ломаю ей нос, сухо ответила я и окинула быстрым взглядом её, так называемых, подруг. Меган и Сидни. Две ухмыляющиеся дуры. Терпеть их не могла. Если Карла вызывала хоть какое-то уважение, то бесхребетные одноклеточные идиотки – только жалость.
– Стерва ты заносчивая, – буднично одарила её комплиментом Стеф, не прекращая уплетать бутерброд с рыбой неизвестного происхождения. Подруга никогда не упускала возможности задеть эту королеву красоты, и ей практически всегда это удавалось.
– Таннер, – противно протянула в ответ «королева», расплываясь в фальшивой улыбке. – Ты, как всегда, без манер. До сих поражаюсь, как ты попала в наш класс. – Её глаза насмешливо сверкнули. – В класс лучших.
Подруга издевательски фыркнула:
– Ты, что ли, лучшая? Обычная выскочка!
Улыбка моментально слетела с лица Томпсон. Но она ничего не ответила, лишь перевела взгляд обратно на меня, словно Стефани была недостойна её внимания.
– Твой сосед – само очарование, Эмили, – вкрадчиво проговорила она с хищным блеском в глазах. – Он будет учиться в нашем классе.
«Вот это новости! Почему я всё узнаю последней?!».
– Надеюсь, в этот раз ты не будешь стоять на моём пути. Так и быть, я отдаю тебе Дина. Мне он больше не интересен. Можешь забирать. Считай, это приятным бонусом к моему сегодняшнему подарку.
Она дура?
– Очень великодушно, Карла. – Я изо всех сил старалась не рассмеяться ей в лицо. – Но чтобы что-то отдать, нужно для начала это «что-то» приобрести. А в нашей с тобой ситуации этим «что-то» является живой человек. А значит, его невозможно, как игрушку в магазине купить, а потом передарить, – старательно разжёвывала я каждое слово этой идиотке. – Соответственно, подводя итог всему вышесказанному, ты несёшь полнейший бред.
Стеф рядом громко присвистнула, а затем протянула мне ладонь, которую я с удовольствием отбила. Ставить эту стерву на место – определённый вид изощрённого удовольствия. Подруга терпеть не могла, когда я умничала, но в случае с этой напыщенной дурой никогда не была против.
В глазах Карлы загорелась ярость. Она столько лет сохла по Уилсону, хотя могла заполучить любого парня в школе. За ней чуть ли не толпами бегали поклонники, бесконечно приглашая на свидания. Но ей всегда нужен был только Дин. И я начала подозревать, что дело не в самом парне, а в его статусе. Его семья владела крупной корпорацией по торговле энергетических товаров для авиации, морского транспорта и так далее. Весь список и не упомнишь. Выходец из знатной семейки с очень напористым характером и внешностью атлета. Один из лучших учеников и спортсменов. В основном общался с парнями постарше и, несмотря на возраст, являлся мечтой каждой второй девчонки из нашей школы. Мне даже стало любопытно, чем так её зацепил новенький, если она решила убрать свои когти от Дина.
Не на шутку разозлившись, Томпсон, видимо, забыла, где находится. Она подошла ко мне настолько близко, что я почувствовала её дыхание на своём лице. Стало неприятно, но отступать я была не намерена. Стефани рядом тоже ощутимо напряглась. Она всегда мечтала оттаскать её за волосы. И даже всерьёз предлагала выловить королеву за углом. Но дальше взаимных оскорблений у нас дело не заходило. За такое можно с лёгкостью вылететь из школы, а для меня это равносильно мучительно долгой казни.
– Шутки закончились, Майерс, – прошипела она. Сейчас она напоминала мне гадюку, у которой закончился весь яд, и всё, что она может – это выпускать наружу свои бесполезные клыки. – Даже не вздумай строить ему свои невинные глазки.
Я уже говорила, что она дура? Точно, говорила.
Открыв рот, я собиралась ей высказать всё, что думаю о её жалком поведении. Но голос матери
