новому миру.
— Вот-вот. — На этот раз мне даже не приходится лукавить. — Этот юноша, в котором я, э-м, нахожусь... Он ведь не из-за меня... ну, того?
— О, не извольте беспокоиться, Светлейший. Это всего-навсего бродяга из клана Болотных Псов. Должно быть, умер от удушья, пока возвращался домой. Здешние пожары опасны, знаете ли. Но не беспокойтесь — вам они не грозят. Мы сейчас же отведем вас в наше родовое имение, где вы сможете восстановить силы.
Если речь идет о поесть и поспать, я совсем не против. Но если вместо этого мне придется выслушивать очередную тираду — нет уж, увольте. Лучше отправлюсь на болота и утоплюсь в первой попавшейся трясине.
— С превеликим удовольствием приму ваше приглашение, — перефразирую я свои мысли. — Надеюсь, это ваше имение — оно не сильно далеко?
— Ну что вы, о Смертоноснейший. — Мастер эпитетов указывает навершием посоха куда-то себе за спину. — Оно на склоне Лисьей горы. Всего полдня ходьбы — и мы на месте. К середине ночи как раз доберемся.
Я мысленно присвистываю. Ну за что мне такое наказание? Я и получаса ходьбы вряд ли протяну, что уж говорить о нескольких часах...
С другой стороны, что еще мне остается? Легендарный убийца Демона-Принца ведь должен обладать железной волей и несгибаемым характером, как иначе? Так что я лениво киваю и, смирившись со своей новой ролью, говорю:
— Что ж. Давайте немного прогуляемся.
Глава 2
К концу пятого часа ходьбы (хотя по ощущениям прошло не меньше года) я знаю о пытках больше любого инквизитора. Хотите заставить человека страдать без применения пыточных инструментов — сделайте так, чтобы его тело истощилось до предела, а потом отправьте его маршировать по ночному бездорожью несколько часов кряду. Рецепт простой, но очень эффективный.
Несколько раз мне приходится идти на уловки. Например, останавливаться, чтобы ноги не развалились, как наспех склеенный стул под весом упитанного борова, и расспрашивать местного Конфуция (я понятия не имею, кто такой Конфуций, но почему-то непоколебимо уверен, что это имя как нельзя кстати подходит моему седовласому проводнику). А что это там за гора? Кто-кто живет там, клан Молотоглавых? Как интересно. Мерзкие людишки, нападающие исподтишка? Какое безобразие. Само собой, я разберусь с ними. Только не сегодня, если можно. Ага, спасибо.
Воодушевленный моим «интересом», Конфуций устраивает нам небольшие передышки, чтобы пролить свет на историю этого мира. Несмотря на то, что мозг шевелится с огромнейшим трудом, сейчас я уже стараюсь не пропускать мимо ушей даже крупицы информации об этом странном местечке с зеленовато-желтой луной.
Как выяснилось, мир этот называется Тальдея, и занесло меня на центральный континент. Почти половину территории континента занимает Альянс Доминионов — государство, что в прошлом успело побывать и Коалицией Республик, и Первой Империей. Лет двести назад Империя разрослась настолько, что подчинила своей власти почти весь континент и даже пыталась создать колонии на соседних. Но потом что-то пошло не так, и разразившаяся гражданская война едва не превратила центральный континент в выжженную пустыню, населенную варварами.
После тех событий Империя стала Альянсом, и была поделена на семнадцать доминионов — областей, каждое территорией с небольшое королевство, обладающих автономией в большинстве локальных вопросов. Мой мозг отчаянно скрипит, усваивая информацию — судя по всему, в прошлой жизни я был отнюдь не политиком. А жаль. Умение изящно набрехать пришлось бы мне весьма кстати. Как и навыки распилки городского бюджета — кто знает, куда меня здесь занесет нелегкая.
Считается, что все доминионы равны между собой, но... некоторые равнее других. Тальданор — столица Альянса — находится в Первом Доминионе, где-то в полусотне лиг к северо-востоку отсюда. Первый Доминион — это, если верить моему конфуцианскому оратору, вершина технологической мысли Альянса. Научные открытия последнего столетия позволили Первому Доминиону изобрести двигатели для воздушных фрегатов, механизмы, в разы ускоряющие работу фабрик и мануфактур, доски, позволяющие перемещаться на них по воздуху, «плюющееся искрами» оружие и пластинчатую броню — легкую и при этом необычайно прочую. Казалось бы, с такими достижениями Альянс обязан не просто процветать, но и без особого труда подчинить своей власти разрозненные государства континента — но не тут-то было. Лорды, стоящие во главе влиятельнейших кланов Первого Доминиона, скорее добровольно повесятся, чем согласятся раскрыть конкурентам любые научные секреты. Если верить Конфуцию, из-за многократных попыток похитить эти секреты тридцать лет назад чуть не вспыхнула очередная гражданская война, настолько все перестали друг другу доверять.
Следующей информацией, которой меня загрузил Конфуций, оказалась история Семнадцатого Доминиона — в простонародье Доминиона Изгнанников. Когда имперская гражданская война (та самая, двухсотлетней давности) подошла к концу, для закрепления мира потребовалось найти виноватых. Тут заморачиваться не стали: ту часть проигравших кланов, что не успели вовремя переметнуться к победителям или откупиться, объявили предателями, изменниками и служителями демонов (хорошо хоть не Демона-Принца, а то от этого словосочетания у меня уже глаз дергается) — одним словом, выселили к чертовой бабушке на периферию Альянса, по соседству с природными катаклизмами (здравствуй, запах гари в моей носоглотке) и соседями-варварами, чей интеллект обратно пропорционален количеству мускул на теле и жажде набегов. Приятного в такой жизни немного. Да и, если верить Конфуцию, это больше похоже не на жизнь, а на выживание. Даже главы влиятельных родов вынуждены во многом себе отказывать, что уж говорить о тех, кому не повезло родиться богатым. А в остальных шестнадцати доминионах жителей семнадцатого и вовсе едва считают своими соотечественниками. Именно поэтому «семнадцатым» и понадобился я — ну, точнее, тот парень с кучей эпитетов, что должен был вселиться в это тело вместо меня.
Если верить Конфуцию, с моим опытом
