Тогда студент в самом деле встревожился. Он быстро взобрался к Удалову.
– Пойдем вниз, – сказал он мягко.
– Нет, ты сначала спроси.
И студент понял, что с таким человеком на краю кратера Везувия спорить не следует. И он что-то спросил.
– Не так, – сказал ему Удалов. – Громче. Чтобы они слышали.
Карло совсем оробел, однако спросил громко по-итальянски у кратера: не будет ли ответа.
Но ответа не дождался.
Обратный путь они проделали молча. Удалов был разочарован и думал, что лучше бы купил жене модные туфли. Карло тоже молчал и клялся себе, что никогда не будет водить на вершину Везувия русских туристов...
* * *
На аэродроме в Гусляре Ксения, которая еще не знала, что муж не привез никаких подарков, встретила Корнелия тепло, с объятиями. А потом к Удалову подошел Грубин и, пожав руку, спросил тихо:
– Ну как, удалось?
– Я выполнил свой долг, – ответил Удалов.
Вечером, спасаясь от упреков Ксении, решившей, что муж пропил всю валюту с прекрасными итальянскими киноактрисами, Удалов спустился к изнывавшему от нетерпения Грубину.
– Странная она у меня женщина, – сказал он Грубину. – Ну какие могут быть киноактрисы в туристской поездке?
– Правильно, – согласился бесхитростно Грубин. – Зачем им на тебя смотреть?
– Не в этом дело, – поправил друга Удалов. – Они бы, может, и посмотрели, но мне было некогда. Я все деньги на такси прокатал, к Везувию ездил.
– Значит, все в порядке?
– Боюсь, что нет. Не получил ответа. Только зря путевку покупал. А Максимке брюки покупать надо.
Грубин выслушал грустную историю о похождениях Удалова. Тут под окном раздался голос общественника Ложкина:
– Грубин, Удалов у тебя?
– А что? – спросил Грубин.
– Товарищи собрались. В домоуправлении. Слушать будем, как наш представитель Италию посетил...
– Еще чего не хватало, – мрачно сказал другу Удалов. – Я же на Италию и не смотрел даже. Сначала волновался, как бы Везувий не пропустить, а потом расстраивался, как все вышло.
Он вздохнул и пошел читать лекцию об Италии. Хорошо еще помнил кое-что из написанного о ней в энциклопедии. Только трудно пришлось, когда стали задавать вопросы о политическом положении.
* * *
Два дня Удалов ходил мрачный, с женой не разговаривал, выступил с беседой в стройконторе, потом в школе № 1. На третий день стал привыкать к роли специалиста по итальянским проблемам. Грубин сопровождал его на все беседы и тоже уже много знал об Италии. Он пытался рассеять грусть Корнелия и в субботу заговорил о рыбалке.
Удалов сначала отказался. Но тут пришли из детского сада и с фабрики-кухни. Требовали, чтобы выступил. И Корнелий решил, что лучше уж рыбалка, чем новые доклады.
С рассветом двинулись на старые места.
И только они размотали удочки, как Корнелий выпрямился, принюхался к воздуху, прислушался к зарождавшемуся в глубине земли дрожанию и сказал тихо:
– Начинается.
Грубин поднял голову, проследил за взглядом Удалова.
За деревьями поднимался столб дыма.
– Извержение, – с торжеством сказал Грубин. Словно сам его устроил.
На этот раз вулкан поднялся в низине, у самой реки, так что добраться до него не стоило трудов.
– Что я говорил! – воскликнул Грубин. – Показывай теперь, где твои друзья.
– Да вот они, – сказал Удалов.
И в самом деле, над вершиной вулканчика в оранжевом пламени радостно суетились белые сполохи. При виде вышедшего на открытое место Удалова они, не тратя времени даром, сложились на секунду в полукольцо, напоминающее букву «с».
Потом не без труда образовали угловатую фигуру – две вертикальные палочки и над ними перекладина. Это было похоже на букву «п». Буква «а» у них вышла очень похожей на настоящую.
Удалов шевелил губами. Грубин произносил буквы вслух.
– Эс... и... б...
Огневики собрались в кучку, вздрагивали, словно вспоминали, какая еще буква им нужна.
– О, – подсказал им Грубин.
Огневики сложились в колечко.
«СПАСИБО».
– Не стоит благодарности, – тихо сказал Удалов.
Вулкан постепенно погас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
