Читаем без скачивания Наводящие ужас - Дональд Гамильтон

- Я не одета для долгих странствий в машине, - сказала Глория.

- А Коди учел и это. Кому пришло бы на ум, что намечается длительный обманный маневр, коль скоро капризная молодая жена расфуфырилась в пух и прах?

Дама нахмурилась и недовольно спросила:

- Откуда вы знаете о намерениях Коди?

- Понятия не имею, - осклабился я.

- То есть?!

- Понятия не имею, откуда взялись данные. Должно быть, использовали доносчика из числа близких вашему... господину Коди людей. А мне просто сообщили то, что вы сейчас выслушали, вот и все.

- Мистер Сомерсет сказал, Коди собирался контрабандой переправлять в Мексику армейское оружие... Брр-р-р! Как я ненавижу винтовки, пистолеты и прочую мерзость!

Я мысленно застонал и не отозвался. Мое везение: чуть ли не при каждой операции сталкиваешься с психопаткой, ненавидящей предметы, предназначенные для самозащиты и атаки. В сущности, женщине, созданию хрупкому и, за редким исключением, не способному постоять за себя кулаками, следовало бы глядеть на пистолеты и револьверы гораздо снисходительнее. Поди угадай, когда пригодится в темном переулке маленький пяти- либо шестизарядный друг, когда одно-единственное движение указательного пальца выручит из беды... Но женщины просто не размышляют о подобном.

Вместо этого я сказал:

- Гораций? Так вы его называли?

- Всю жизнь звала дядюшкой Буффом. А перед свадьбой условились: будет Горацием. А он обращался ко мне "Глори".

- Рад познакомиться, Глори.

Дама неохотно улыбнулась.

- Рада познакомиться, Гораций.

Улыбка исчезла.

- Я действительно терпеть не могу винтовок, пистолетов и всяческого насилия. Думаете, предала бы его, будь иначе? Даже невзирая на...

Глория умолкла.

- Невзирая на?..

- Потом. Позже поговорим о причинах... А теперь попробую отдохнуть. Легко, думаете, разыгрывать Далилу?

Мексиканскую границу мы пересекли без сучка, без задоринки. В южных краях таможенники обычно задерживают лишь две разновидности проезжих американцев: либо скупердяев, у которых пальцы трясутся при мысли о расставании с несколькими долларами, либо юродивых остолопов, считающих, что предлагать иностранному пограничнику маленькое денежное вознаграждение за тяжкие труды - безнравственно, безнравственно, безнравственно!

Скупостью я не отличается - в особенности, на казенный счет, - а юродство у Мака не в чести, посему шлагбаум остался позади во мгновение ока.

- Зачем швыряться деньгами направо и налево? - с негодованием спросила пробудившаяся Глория. - Конечно, вы знаменитый эксперт по мексиканской части; но даже мне, простофиле, было видать, что солдатня помирилась бы на долларе или двух. Неужели в смете ваших расходов предусматривается ливень пятидолларовых купюр?

- Вот истинная блюстительница семейного кошелька! - хмыкнул я. - Продолжайте в том же духе, голубушка. Никто не усомнится: мы - подлинная супружеская пара.

Вознамерившись было парировать ядовитую фразу, Глория внезапно осеклась и произнесла:

- За курсом бы нашим лучше присматривали, господин рулевой! Впереди, похоже, отнюдь не магистральное шоссе. Хоть бы только здешние дороги не сделались еще паскуднее прежнего...

Она была всецело права. Пожалуй, я и впрямь свернул не туда, позабыв, что мексиканские дорожные указатели очень трудно отыскать невооруженным глазом. В тех случаях, разумеется, когда указатели установлены вообще.

Звать меня знаменитым экспертом по Мексике было опрометчиво. Хотя я и провел молодость в пограничном штате Новая Мексика, хотя и совершал с тех пор частые вылазки в сопредельное государство, мой испанский находится чуть ли не в зачаточном состоянии. Последний визит соседям я наносил примерно десять лет назад и позабыл даже то немногое, что помнил о южной стране.

Господи, помилуй! Внезапно я осознал: последняя поездка тоже была связана со служебным поручением... Хороший образ жизни вы себе избрали, мистер Мэттью Хелм... Да, я следовал из Дугласа в Агуа-Приету. По-нашему, Темные Воды...

Мы достигли невзрачной, полунищей городской черты, которую впору было бы именовать околицей. Домишки из адобовых кирпичей, штукатурка - там, где ее вообще потрудились нанести - отваливается кусками и целыми пластами; улицы молено при известном воображении считать мощеными, но баранкой нужно вертеть на совесть, если не хочешь угодить в одну из многочисленных выбоин, смахивающих на волчьи ямы.

Прямо за границей домов начиналось тучное коровье пастбище.

Как справедливо заметила мнимая супруга, за магистральное шоссе эти места можно было принять разве что в горячечном бреду. Я развернулся на сто восемьдесят градусов и покатил назад, высматривая хоть кого-нибудь из трущобных жителей. Минуты две спустя мы поравнялись с бездельником, подпиравшим стену своей хибарки и доброжелательно помахавшим рукой: сеньор, вы едете вспять по улице, где разрешено лишь одностороннее движение! Поди пойми, где оно здесь одностороннее... В лучшем случае, намалюют на дощечке невзрачную стрелку - вот и весь дорожный знак.

Я нажал кнопку, электрический мотор плавно и быстро опустил боковое стекло. В кадиллаке, похоже, все, кроме двигателя, управлялось посредством электричества - не кадиллак, а "Наутилус", построенный капитаном Немо...

Перегнувшись через колени Глории, я заорал во всю мочь:

- Кананеа, рог favor!

Бездельник приблизился, недоумевающе хмуря брови. Кажется, мое произношение оставляло желать лучшего: парень явно силился разобрать, куда стремятся туристы. Я повторил: медленно и четко. Бездельник просиял, в сумерках блеснули все тридцать два зуба.

- А-а-а, Сапапеа!

Быстро жестикулируя, он втолковывал мне с пулеметной скоростью, где именно я утратил правый путь, и куда следует возвратиться, дабы исправить допущенную оплошность. Полагаю, мексиканцы сами должны решать, на каком языке объясняться - испанском или мексиканском, - но, разговаривая с приезжими тугодумами-гринго, могли бы чуток поубавить прыти, да и словечек сельских поменьше вворачивать.

Впрочем, язык жестов, или, по-научному, "первая сигнальная система", облегчил мне беседу. Я рассыпался в благодарностях и тронул автомобиль.

На Глорию этот лингвистический подвиг ни малейшего впечатления не произвел.

- Великолепно, - промолвила она с изрядной примесью издевки. - Меня пытаются убить, чуть ли не силком вовлекают в авантюру, вынуждают представляться женой человека, впервые повстречавшегося нынче поутру, а этот ходячий путеводитель и несокрушимый защитник, получается, не способен миновать первый попавшийся вшивый городишко, не справившись о направлении у забулдыги подзаборного! Да еще как справившись! Полчаса на пальцах объяснялся, полиглот несчастный...

- Кто пытается убить? - спросил я резко.

- Пожалуй, придется рассказать, - улыбнулась Глория, но лучше не перегружать ваши мыслительные способности, не то они, хлипкие, окончательно поникнут и не дадут нам выбраться на шоссе...

Глава 4

Все же я отыскал упомянутое шоссе и совершил предписанный поворот. Город Агуа-Приета остался позади. Мексиканский ландшафт выглядел угрюмым и диким. Все окрестности были покрыты низкорослым колючим кустарником вперемешку с кактусами. Юго-западная растительность заботится о самозащите весьма основательно.

Шоссе было узким, извилистым, наспех и скверно асфальтированным. По счастью, подвески у нашего "альянте" оказались упругими и выносливыми.

Что ж, я катался по худшим дорогам в гораздо менее удобных автомобилях...

День выпал солнечный, и небо сверкало ослепительной синевой, и окрестный воздух был столь прозрачен, что холмы на далеком горизонте обрисовывались не менее резко, чем высившиеся поблизости. Я правил машиной и размышлял о своем.

Лощеный господин Сомерсет, молодящийся обладатель трехдневной щетины, отнюдь не принадлежал к числу субъектов, которым я склонен доверять безоговорочно, хотя Глория, по-видимому, проглотила его наживку вместе с крючком, леской и поплавком. Если речь заходит о работе, я вообще доверяю лишь одному человеку - Маку, да и то изредка и не всецело. Ибо даже Мак не раз, и не два, и не три, между прочим, водил меня за нос.

И сейчас водил.

Отправил на задание, предупредив: ничего не принимай за чистую монету. Сказал достаточно, чтобы я не испортил дела, преждевременно схлопотав пулю, не то нарвавшись на клинок или по голове получив тяжелым предметом.

- ...Свадьба наша, - говорила Глория, - была скорее браком по расчету, чем любовной затеей. В конце концов, Коди в буквальном смысле годится мне в отцы: ровесник покойного папеньки. Я знала его с пеленок, с моих пеленок, разумеется. Они с папой трудились бок о бок и числились партнерами задолго до того, как я родилась... Добрый старый дядюшка Буффи! И все эти годы я верила: он честен, заботлив, добр. Конечно, о влюбленности и речи не шло; но Коди был испытанным, доверенным другом - надежным, словно утес.