не переломать себе ноги и не свернуть шею, так как я крутила головой практически на сто восемьдесят градусов, настолько мне было интересно куда я попала, и самое главное как мне отсюда выбраться.
С мысленной гримасой победившего мазохиста я поплелась следом за моими самопровозглашенными спасителями вглубь этого явно недружелюбного леса. "ПрЫнц" в своем воображаемом сиянии шел впереди, излучая эталонную самоуверенность, словно только что собственноручно прикончил дракона-переростка и даже не запачкал белоснежные доспехи. "Бедбой" крался следом с грацией хищника, явно мечтающего о свежатинке на ужин. Я же, зажатая между этими двумя, казалось, сошедшими со страниц фэнтезийного романа, старалась не свалиться лицом в пахучую листву и не сломать себе что-нибудь жизненно важное. Мой внутренний филолог — зануда — судорожно фиксировал каждую деталь для будущих псевдонаучных изысканий, а внутренняя истеричка, наоборот, бился в припадке, требуя валерьянки в промышленных масштабах и срочную телепортацию обратно в цивилизацию, где единственная дичь — это просроченная пицца в холодильнике.
Чем дальше мы продирались сквозь заросли, тем бредовее становился окружающий мир. Деревья, словно в плохом театре теней, складывали свои ветви в зловещие фигуры, шептали что-то на языке, который мог бы придумать только обезумевший лингвист. Свет, пробивающийся сквозь плотную крону листвы, играл злые шутки, превращая обычные тени в пляски демонов. А мои ноги, проклиная все на свете, то и дело проваливались во что-то отвратительно-склизкое, чью природу я предпочитала не выяснять. И, разумеется, местная фауна, представленная комарами размером с небольшую дирижабль, решила, что моя кровь — это деликатес, достойный самых высоких похвал. Честное слово, если бы у меня была ракетница, я бы, не задумываясь, объявила этим кровососам войну.
И вот, наконец, после очередного издевательского поворота тропы перед нами открылась поляна. Но даже здесь, в самом сердце дикой природы, мои новые знакомые не изменили своим привычкам. Нет, это было не просто место для пикника. Это был настоящий лагерь, словно перенесенный со съемочной площадки псевдоисторического фильма. Посреди поляны потрескивали костры, вокруг которых жались люди. Мужчины и женщины, облаченные в замысловатые, но явно непрактичные наряды, занимались каждый своим делом. Кто-то старательно точил мечи, словно собирался на крестовый поход в ближайшую булочную, кто-то колдовал над котлом, источающим такой сомнительный аромат, что даже моему желудку стало страшно, а кто-то просто болтал, смеялся и горланил песни, от которых у меня начинал дергаться глаз.
Но самым странным, даже по меркам этого дурдома, было то, что лагерь был жестко разделен на две непримиримые половины. Словно кто-то решил устроить соревнования по контрастному дизайну. Одна половина купалась в искусственном свете — белоснежные шатры, белые одежды, украшения из полированного до блеска серебра. Люди здесь, казалось, питались исключительно солнечным светом и позитивом, их лица светились какой-то нездоровой умиротворенностью. Другая половина, наоборот, утопала во мраке — черные шатры, черные наряды, украшения из грубого черного металла, щедро украшенные шипами и черепами. Эти ребята, казалось, высасывали энергию из самой тьмы, их лица выражали силу, решительность и готовность к внезапной и кровопролитной драке.
А в самой середине этой дихотомии, словно гвоздь в ботинке у пацифиста, возвышался огромный шатер. Он был разделен пополам — одна половина из ослепительно-белой ткани, другая — из зловеще черной. Словно свадебное платье для падшего ангела. Конструкция шатра поражала своей нелепой роскошью, словно архитектор пересмотрел «Игру Престолов» и решил, что пора воплощать свои безумные фантазии в жизнь. "Похоже, здесь у нас полный набор для страдающего раздвоением личности: инь и ян, добро и зло, попкорн и кола, — подумала я, — главное, чтобы у них за феншуй не отвечал психиатр-садист".
"ПрЫнц" и "бедбой", как два конвоира, протащили меня к шатру, игнорируя заинтересованные взгляды и бурные обсуждения обитателей этого цирка. Одни таращились на меня с любопытством, другие одаривали откровенной неприязнью. Я же старалась сохранять максимально невозмутимое выражение лица, изображая, что всю жизнь провела в компании фэнтезийных фанатиков. Кто знает, что может взбрести в голову этим ролевикам?
Когда мы остановились у входа в шатер, "ПрЫнц" соизволил нарушить молчание.
— Располагайся, — произнес мужчина и отошел в сторону, придерживая полог шатра.
Глава 2
Куковала я в гордом одиночестве не так уж и долго — минут двадцать, может, от силы — тридцать. Как раз хватило времени, чтобы более-менее осмотреться и, наконец, до конца осознать всю нереальность произошедшего со мной. Видимо, мой застрессованный мозг до этого находился в состоянии перманентного шока и отказывался воспринимать творящийся вокруг хаос, но сейчас, окидывая взглядом роскошное убранство шатра, я почувствовала, как реальность, какой бы безумной она ни была, обрушивается на меня всей своей тяжестью.
Внутри шатер оказался еще более вычурным и нелепым, чем снаружи. Половина его была оформлена в белоснежных тонах: шелковые драпировки, серебряные подсвечники, изящная мебель из слоновой кости. Другая же половина была погружена в полумрак: черные бархатные ткани, кованые канделябры, массивная мебель из темного дерева, украшенная устрашающими символами. Все это создавало жуткий, но одновременно завораживающий эффект, словно дизайнер страдал тяжелой формой биполярного расстройства.
Не успела я закончить осмотр этого "шедевра", как в шатер начали вносить подносы с едой. Слуги, одетые в роскошные, но непрактичные одежды, кланялись мне чуть ли не в пояс, ставя передо мной блюда: фрукты, диковинные сладости, пироги с мясом, напитки, от которых исходил соблазнительный аромат. Столько еды я не видела даже на самых щедрых шведских столах в пятизвездочных отелях. Хотя о чем это я. Я в них никогда не была.
А потом в шатер внесли огромный медный чан, украшенный причудливым орнаментом. Несколько слуг принялись наполнять его теплой водой, добавляя туда душистые травы и лепестки роз. Пар от воды наполнил шатер пьянящим ароматом, мгновенно расслабляя меня и усыпляя бдительность.
— Госпожа, — склонился передо мной один из слуг, — позвольте предложить вам омовение. Это поможет вам отдохнуть и восстановить силы после долгого пути.
"Долгого пути? Я что, всю жизнь сюда добиралась?" — подумала, но вслух, разумеется, ничего не сказала. Отказываться от ванны в сложившейся ситуации было бы просто глупо. Еще непонятно когда в следующий раз представится такая возможность.
После того как чан был наполнен до краев, а слуги удалились, оставив меня наедине с моими мыслями и благоухающей водой, я решилась на этот странный ритуал. Раздевшись догола и погрузившись в теплую воду, я почувствовала, как напряжение и усталость постепенно покидают мое тело. Аромат трав и роз окутывал меня, словно мягкое одеяло, а мысли в голове становились все более спокойными и ясными. А эти черно-белые
