Громовые аплодисменты и радостные крики восторга проводили знаменитого ученого до его места.
— Ставлю вопрос о войне на голосование! Кто «за» — прошу нажать кнопку А, — сказал председатель.
Щелкнули счетные аппараты.
— 9.999 членов собрания за войну. Кто против? Никого! Кто воздержался? Тоже никого? Это странно!
— Гражданин председатель, — раздался голос с мест, — мой уважаемый сосед не голосовал. С ним случилось несчастие.
— Какого рода несчастие?
— Он скончался.
— Предлагаю почтить память почившего вставанием!
Все встали в торжественном молчании.
— Объявляю заседание закрытым.
По серебристым воздушным путям скользили вереницы птицеподобных существ. Через минуту зал опустел. Светящиеся стены померкли и зал заседаний погрузился в молчание. Было 12 часов дня.
Глава вторая.
Когда и где?
С верхних, наружных галлерей Дворца Совета открывалась обычная картина жизни Федерации.
Насколько хватал глаз, высились легкие, воздушные громады дворцов, гигантемы башен, титанические конусы стройных, иглоподобных обелисков, смело брошенные ажуры заоблачных мостов и арок.
Большинство построек было сгущенного лунного цвета из прозрачного, флюоресцирующего металла.
Воздушные площади, парки и насаждения с тропической растительностью самых причудливых форм, искусственные висячие бассейны и озера, — ласкающей гаммой зеленых тонов, от сгущенно-темного до нежно-светлого, составляли одно гармоничное целое с феерическим колоритом общественных построек.
Нигде ни пяди голой, обнаженной земли. Гений человечества одел тело своей праматери в достойные ее одежды. Нагота земли показалась-бы современному человеку столь же неуместной и неприличной, как нагота дряблого старческого тела народам древности.
Там, где когда-то свинцовым, гнетущим покровом носились тяжелые тучи, — ныне расстилались необъятные просторы голубого, дрожащего эфира. В его волнах, как стаи сказочных птиц, купались мириады стремительных обитателей воздуха — аэромашины всех возможных форм и размеров, от подавляющих воображение колоссов общественного пользования до легких прозрачных папиллопланов[8] специального или особого назначения. Они плавно подплывали к многочисленным башням-обелискам, — своим «береговым» пристаням, — выбрасывали на ажурные галлерей человеческую массу и исчезали в лазурной бездне, где-то там, где скорее угадывались, чем улавливались глазом оттесненные в недосягаемые выси бледно-розовые облака.
Человек ушедших поколений, взглянув на эти раздвинутые просторы неба, удивился-бы обилию бледных лун, расбросанных по дневной лазури. Эти луны — воздушные пристани кораблей дальнего плавания.
Удивление этого человека достигло-бы своего предела, когда бы он узнал, что еще выше, за гранью земной атмосферы, с быстротой, ужасающей воображение, носятся, подобно астероидам, санаэрожабли[9] междупланетных сообщений.
Точка земного шара, где находился Дворец Совета Федерации, соответствовала географическому положению древнего Урала и носила название — Гроазур.
Гроазур, столица Федерации Земли.
Начальник междупланетного флота Гени Оро-Моск, полюбовавшись знакомой картиной с верхней галлереи Дворца Совета, готовился сесть в свой аэрожабль, чтобы отправиться на короткое время домой, на Норалеско[10]. В 15 часов ему предстояло участвовать на секретном совещании командующих флотилиями, назначенном в Азилоне[11]. Почувствовав легкое прикосновение к своему плечу, Гени быстро обернулся и встретился глазами с зелеными окулярами знаменитого ученого Роне Оро-Бера.
Старик ласково улыбался:
— На пару мыслей, бесценный Гени!
— Я весь внимание, великий учитель! — ответил Оро-Моск, касаясь рукой своего виска, в знак глубочайшего уважения к ученому.
— Я хотел бы с вами говорить, только не здесь. Не забывайте, что и воздух имеет уши…
— Мое время в вашем распоряжении, дорогой учитель. Когда и где?
— Прочтите!.. — старик сдвинул на лоб свои окуляры.
«Сегодня, у меня в лаборатории на Казбеке, в 17 часов», — прочитал Гени, как в книге, в глазах ученого.
— Удобно это вам? — спросил тот.
— Да, дорогой учитель, вам не придется меня ждать. Ваше приказание записано в моих мыслях неизгладимо.
— Вот и прекрасно, — кивнул головой старик, водружая свои окуляры на место. — Советую и вам, мой друг, беречь ваши мысли от посторонних глаз, — добавил он.
— Благодарю вас, учитель. Я думаю в настоящую минуту о вещах, которые не могут интересовать никого, кроме меня. Тем не менее, воспользуюсь вашим советом, подсказанным глубочайшей мудростью.
Гени вскинул на глаза легкие окуляры голубоватого стекла.
— Вовремя!.. — старик покосился на промелькнувшую мимо очень высокую фигуру с головой, глубоко ушедшей в плечи, и с желтовато-бронзовым цветом лица. — Надо полагать, сегодня же последует временная изоляция всех граждан Марса, проживающих в Федерации?
— Приказ уже фиксирован Политическим Советом, — пояснил Гени, в свою очередь следя за удаляющейся фигурой марсианина. — Что касается этого гражданина, я ручаюсь, он безопасен. Это бесподобный автор «Гармонии Миров», ярый противник каких бы то ни было враждебных столкновений. Его имя Гро-Фезера-Мар, и он, хотя это и несколько странно, приходится мне родственником… Это брат моей жены.
Гро-Фезера-Мар.
— Так?.. так… — протянул старик. — Разумеется, это не имеет никакого значения. Мало ли марсиан проживает на Земле и наших на Марсе!.. Итак, мы расстанемся, дорогое дитя…
— До условленного срока, мой великий учитель!
— Нет, дитя мое, мы увидимся раньше: я буду там же, где и вы, в 15 часов…
Гени снова коснулся пальцами виска. Ученый, кивнув головой, направился к выступу галлерей.
* * *
Гени Оро-Моск, заметив у одного из обелисков свой аэрожабль, сделал в воздухе кругообразное движение рукой.
Машина, как по рельсам, подплыла к террасе дворца.
Около Гени вновь вырос марсианин. У него был скучающий вид и он рассеянно жевал мастику[12].
— Сестра Авира с тобой? — спросил Гро тоном близкого друга.
— Вероятно, в аэро[13], — ответил Гени.
— Мой братский поцелуй ей!
— Спасибо, мой вдохновенный друг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
