С чувством хорошо проделанной работы оторвалась от экрана, потянулась. На общую сумму набранных покупок постаралась не смотреть, напоминая себе, что оставлю не больше одной четверти. Зато зацепилась взглядом за часы — ого, уже одиннадцать! Вот это я пошопилась, нечего сказать. Наверное, к Варламову сейчас уже поздно идти, лучше отдам ему ноутбук с утра, после завтрака? Да, так и сделаю, а сейчас спать, устала что-то, все эти переезды меня совершенно измотали.
Два часа ночи. Сна — ни в одном глазу. Думала, как в кровать рухну, так и просплю до утра, ан нет. Проснулась оттого, что в туалет приспичило, теперь лежу в кровати и обратно не засыпается. Я слишком взбудоражена мыслями об обновках, мне интересна реакция Варламова, а ещё мне дико, прям до ужаса, хочется шоколадного мороженого. Бывают, знаете ли, такие вот неожиданные хотелки, которым плевать, который час. Считать овечек не помогает, я зависаю и сбиваюсь ещё на тридцати или сорока. Мороженого хочется прям аццки. Никогда не страдала ночными дожорами, а вот сейчас ХОЧУ.
Полчаса спустя решила провернуть сразу несколько дел. Ну, раз уж не засыпается никак. Сначала зайду в кабинет Владимировича, отнесу ему ноутбук. А то вдруг я утром просплю, как он завтракать будет, а потом он по делам уедет, и я опять на весь день в одной футболке. Я на такое не согласна. Поэтому положу ноут и уйду, пусть с утра посмотрит и одобрит, что брать, что нет.
В коридоре царил мягкий полумрак, разгоняемый лишь светом из моей комнаты. Так, в темноте, на цыпочках прокралась к кабинету — свет включать постеснялась, а ну как разбужу кого?
Ноутбук-то я на стол поставила. Но сделала это так неловко, что смахнула стопку бумаг с краю. Ой. Вот прям ой три раза! Неизвестные мне документы белели по всему полу, своим видом укоряя меня в полной безрукости. Мне капец! Варламов меня убьет, как пить дать убьёт! Взглядом закаменит, как василиск какой-нибудь. Если он из-за опозданий к ужину ворчит, страшно представить, что он мне устроит за бардак в бумагах. Выгонит в подвал жить? На чердак? В этом доме есть вообще чердак? Или палатку во дворе поставит и туда выпнет?
Собирала листки бумаги дрожащими руками. Всё, блин, останусь и без трусов, и без одежды. Я уже начала шмыгать носом от обиды на несправедливую жизнь, как меня озарило. Да что ж это я трясусь-то, в самом деле! Сложу всё аккуратно, как было, никто и не заметит ничего. Я всё ещё побаивалась включать свет в кабинете, поэтому взяла бумаги к себе в комнату, чтобы там всё спокойно разложить. Повезло, что после школы тетка запихнула меня в экономический колледж — ни дня по специальности не проработала, не считая практики, но как примерно должны выглядеть документы и из каких частей состоять — это я ещё помнила.
Бумаг оказалось довольно много, и все связаны с двумя фирмами. Договора, ведомости, контракт с рекламным агентством и кипа счетов. Сортировать это всё оказалось в чём-то увлекательно, сама не заметила, как за окном светлеть начало. Зевнула, потянулась, положила последний лист на прикроватную тумбочку. Уф, как же я устала, на самом деле, глаза слипаются… сейчас пять минуток с закрытыми глазками полежу, чтобы они чуть-чуть отдохнули, и понесу бумаги на место…
Как у большинства из нас в такой ситуации, я отрубилась почти моментально. Так и заснула, полусидя в немыслимой позе, хорошо хоть бумаги перед этим все на тумбочку сложила.
Проснулась я от дикого ора и ощущения общей тревожности.
— …Поувольняю всех!!!
И дальше сплошные маты, сквозь которые можно было разобрать что-то про сломанную камеру, крыс и нерадивых остолопов. Кажется, пропало нечто ценное, Варламов рвал и метал, слуги что-то испуганно попискивали, но вряд ли их слова вообще долетали до ушей разъяренного Владимировича. Я решила отсидеться в комнате и переждать, пока он успокоиться, а то попаду ещё под горячую руку. Когда же зашла речь о полиции, мне окончательно стало стрёмно, и одновременно с этим меня разрывало изнутри от любопытства. Поэтому я высунулась из-за двери, поймала уже знакомую горничную и шепотом поинтересовалась, что же такое важное пропало, что все так носятся, как угорелые?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Горничная нервно огляделась, всплеснула руками и затараторила мне на ухо.
— Представляете, ночью кто-то пробрался к Яну Владимировичу в кабинет и выкрал важные бумаги! И как назло, оказалось, на этаже перегорела проводка на потолке и все камеры всю ночь не работали. Вот, бегаем, ищем, кто мог оказаться вором. Охрана уже перерывает все наши вещи, Ян Владимирович грозится всяческими карами… ой, побегу я, а то и мне влетит, что просто стою тут и болтаю!
Я прикрыла дверь обратно и растерянно посмотрела на бумаги, тихо-мирно лежавшие на тумбочке. Неудобно как получилось…
Третий глаз, интуиция и нижние девяносто в один голос вопили, что если выйду с этими бумагами в открытую, до кабинета не дойду — меня прибьют по дороге. Поэтому я не нашла ничего лучше, кроме как сунуть документы под футболку и, осторожно придерживая их рукой, на цыпочках вдоль стенки двинулась в кабинет.
Надеждам провернуть всё незаметно сбыться было не суждено. В кабинете сидел Владимирович и орал на кого-то то по телефону. Кажется, на начальника охраны. Вроде требовал перепроверить наружные камеры и те, что на первом этаже. Мне на минуту даже стыдно стало — из-за меня людям столько работы прибавилось. А потом Варламов просто швырнул телефон на стол и зыркнул на меня промораживающим до печенок взглядом.
— Горошкина, чего надо? — рявкнул мужчина в мою сторону, но уже так, вполсилы, устало. — Не до тебя сейчас, позже твоими шмотками займусь.
Я неловко переступила с ноги на ногу. Вдохнула-выдохнула, набираясь смелости.
— Ну, чего мнешься? Не отнимай зря время, говори, зачем пришла, и вали.
Я ещё раз вздохнула и полезла рукой под футболку.
Глава 05. Бумаги
ЯН
Млять, это какой-то треш!
Последние несколько дней я работал с бумагами дома, готовясь к двум важным сделкам. Собирался поглотить небольшую, но весьма многообещающую фирмочку, все документы были проверены и перепроверены, оставалась пара подписей при личной встрече, и фирма, считай, моя. Лег спать с чистой совестью. Утром захожу в кабинет — документов нет. Вообще никаких, выгребли всё, что на столе было. Я сначала на прислугу подумал. Одна из служанок новенькая, пару месяцев всего работает, могла сдуру убрать куда не надо. Вызвал. Отчитал. Та в слезы, божится, что когда утром убиралась, документов на столе не было. Вызвал начальника охраны, чтобы просмотрел записи с видеокамер — в доме их несколько, с моим образом жизни стандартная мера предосторожности. И вот оказалось, что камеры на этаже не работали, вообще ни одна. Охранники ночью ещё обнаружили, но решили до утра шум не поднимать, просто усилили бдительность. Хреново, млять, усилили. Вызванный мастер обнаружил перегоревшую проводку, быстренько всё поменял, но документы этим было не вернуть. Заставил охрану пересмотреть остальные камеры, может, увидят, как кто посторонний в дом проник? Предварительный просмотр ничего такого не показал, неужели, кто-то из своих нагадил? А ведь всех людей в доме тщательно проверяли, прежде чем взять на работу, мне казалось, я могу быть уверен в каждом. Чёрт. Как же неприятно ощущать такое предательство. И хрен с ней, с фирмочкой, но ведь тут вот, с краю, ещё лежал почти готовый контракт с "Глобалик инком", я два года их окучивал, бабки на кону просто бешеные. И если контракт попадёт к конкурентам и те поймут, чем же я соблазнил неуступчивого магната, всё, все усилия коту под хвост!
Снова набрал начальника охраны, пообещал сделать так, что его и супермаркет не возьмут охранять, если не найдут вора и документы. Чувствую, я на взводе, надо срочно спуститься в спортзал и поколотить грушу, иначе я кого-нибудь прибью!
И тут заходит Горошкина. Ну да, я ей насчёт шмоток обещал… но сейчас реально вообще не до этого! Велел выметаться, а дальше…
