«Карл» своевременно и точно информировал Прагу об агрессивных замыслах третьего рейха в отношении Чехословакии. Разработанная вермахтом тактика «блицкрига», включавшая использование танковых соединений и бомбардировочной авиации для нанесения ударов по глубоко расположенным жизненным центрам, «Зеленый план»[12] и его исходная стратегическая идея (внезапным ударом тайно сосредоточенных крупных сил на северных границах рассечь страну на две части), отработка германскими воинскими подразделениями техники преодоления пограничных укреплений на макетах, полностью воспроизводящих чехословацкую «линию Мажино», – обо всем этом был информирован Моравек. «А-54» объяснил также, что эсэсовские подразделения, обычно сообщавшиеся по радио открытым текстом, при подготовке и проведении вооруженных операций пользовались секретным кодом, который он и передал. Благодаря этому чехословацкие секретные службы в марте 1938 г. имели возможность следить, как полки СС были тайно подтянуты к Австрии, а потом вторглись на ее территорию.
В начале мая 1938 г. Прага начала получать во все большем количестве сведения о концентрации германских воинских частей на чехословацких границах. 12 мая «Карл» сообщил о необходимости срочной встречи. Он предупредил о подготовке Германией нападения на Чехословакию, приуроченного к назначенным на 22 мая выборам в Судетской области. Нити заговора тянулись к шефу Службы безопасности Гейдриху, на которого было возложено непосредственное руководство его осуществлением. Условным сигналом для проведения операции будет служить слово «Альтфатер».
Сказанное позволяет понять «секрет» так называемого «майского кризиса» 1938 г. День и ночь чехословацкие радисты следили за сигналами в эфире. «20 мая, – пишет Моравек, – когда условный пароль „Альтфатер“ был передан германским радио, в Праге состоялось чрезвычайное заседание кабинета и президент Бенеш отдал распоряжение о частичной мобилизации. Для поддержания порядка и подготовки к возможным событиям в угрожаемую область было направлено в общей сложности около 176 000 солдат…»
Провал попытки нацистов ликвидировать Чехословакию в мае 1938 г. убедительно свидетельствовал о том, что, проявив готовность к борьбе и опираясь на поддержку Советского Союза, всех прогрессивных сил, страна могла противостоять гитлеровским проискам. Однако как в «западных демократиях», так и в самой Чехословакии закулисно действовали силы, готовившие ее народу тяжелую участь.
Франция: год очаровательных шпионок
1937 год. На столе генерала Гоше, шефа «2-го бюро»[13], самый необычный документ, который когда-либо попадал в его руки за время работы в секретных службах.
Фрагменты карты Европы, размещенные на одном листе, содержат зловещую информацию: в ближайшее десятилетие (1938—1948 гг.) весь континент окажется под властью фашистского рейха! Лишь узкая полоса вдоль побережья Средиземного моря предназначена итальянскому партнеру. Она включает часть Испании, юг и юго-восток Франции, побережье Адриатики, за исключением Югославии (выход для Германии к морю) и всю Грецию. Рядом – точное «расписание» запланированных гитлеровцами актов агрессии. Ежегодно будут поглощаться две – три страны:
весной 1938 г. – Австрия, осенью – Чехословакия;
весной 1939 г. – Венгрия, осенью – Польша;
весной 1940 г. – Югославия, осенью – Болгария и Румыния;
весной 1941 г. – северная часть Франции, осенью – Украина, Кубань и Кавказ.
«Это был документ, – отмечает в своих мемуарах генерал Гоше, – аутентичность которого являлась бесспорной».
Ныне доступные материалы из архивов третьего рейха не подтверждают того, что у нацистов был столь твердый график действий. Используя политику «умиротворения», проводившуюся западными державами, они осуществляли акты агрессии в зависимости от конкретно складывавшейся обстановки. Вместе с тем нельзя не отметить, что приведенный документ воспроизводил в основных чертах те замыслы, которыми Гитлер поделился на секретном совещании 5 ноября 1937 г.: играя на антисоветских настроениях в Лондоне, Париже и Вашингтоне, сначала захватить беспрепятственно страны Центральной и Юго-Восточной Европы, а потом разгромить Францию и Англию. После этого приступить к достижению главной цели – походу против СССР. Французскому генеральному штабу при ознакомлении с этим документом было над чем задуматься.
Принято считать, что французская разведка создана кардиналом Ришелье. Тонкий стратег и дипломат, сосредоточивший в своих руках практически всю власть в стране, он неизменно обращался к услугам пресловутого «отца Жозефа» – монаха-капуцина де Транбле, более известного под именем «серого преосвященства».
Блистательные победы Наполеона на полях сражений тоже в немалой степени зависели от хорошо поставленной разведки. С особым интересом и вниманием собирал он сведения о своих врагах. Карл Шульмейстер, возглавлявший тогда французскую секретную службу, регулярно снабжал его самой разнообразной информацией об их личных склонностях и привычках, увлечениях и пороках. По свидетельству современников, Наполеон при разработке планов баталий уделял изучению характера и слабостей стоявших против него генералов не меньше времени, чем ознакомлению с данными о численности войск и вооружении противника.
После катастрофы Франции в 1870 г. разведка была воссоздана под ставшим с тех пор традиционным наименованием «2-е бюро» генерального штаба. Ряд буржуазных авторов оценивает деятельность «2-го бюро» весьма критически, подчеркивая, что французская разведка и контрразведка так и не смогли стать подлинно эффективным средством борьбы с иностранными секретными службами. Франции, отмечает, в частности, Л. Фараго, больше, чем какой-либо другой стране, пришлось пострадать от шпионажа.
Нельзя не согласиться со справедливостью последнего замечания, во всяком случае, в той мере, в какой оно касается судеб Франции во второй мировой войне. В чем причина этого? Даже то, что стало доступным науке в отношении деятельности в тот период «2-го бюро», позволяет сделать вывод: причина трагедии, постигшей Францию в 1940 г., заключалась вовсе не в «слепоте» ее разведки. Ведь ни один разведчик не может быть «умней» и «проницательней» того лица, которое оценивает и использует добытые им сведения. А французское военное и политическое руководство, как выясняется, проявляло ни с чем не сравнимую «беспечность» и практически не реагировало на все более тревожную информацию. «Надо заранее примириться с тем, что придется испытать изумление, – пишет французский исследователь Р. Букар в связи с вопросом о причинах поражения Франции. – Надо примириться с тем, что придется испытать боль, стыд и гнев: генеральный штаб был все время точно информирован».
Вот некоторые факты.
В середине января 1938 г., отмечает в своих мемуарах бывший начальник французской контрразведки генерал Пайоль, через агентуру были получены сведения о предстоявшем германо-фашистском вторжении в Австрию. Нельзя сказать, что на сей раз Париж не реагировал. Он, как можно судить, заранее подготовил план действий. И когда 12 марта гитлеровские войска вступили в Вену, оказалось, что во Франции нет правительства! Премьер Шотан, не желая брать на себя ответственность, 10 марта подал в отставку. «Франция снова была в Барбизоне»[14], – с горькой иронией замечает Пайоль.
8 апреля, еще за две недели до утверждения пресловутого «Зеленого плана», французская разведка, используя, по словам Пайоля, «сверхсекретный и надежный источник», получает информацию о разработке ОКВ[15] операции против Чехословакии. В связи с исключительной важностью об этом доложили непосредственно премьеру – на сей раз уже другому – Даладье. «Председатель Совета был потрясен, – пишет Пайоль. – Он, казалось, принял решение действовать…»
25 августа «2-е бюро» докладывает правительству и военному командованию, что нацисты планируют осуществить операцию против Судет 25 сентября. Благодаря добытым в самом ОКВ документам французскому командованию становится известен даже план дислокации гитлеровских войск на границах Чехословакии…
Подробные сведения о подготовке рейхом агрессии против Чехословакии сообщала французам и ее разведка. Как отмечает Моравек, передаваемая французской стороне важная информация в ряде случаев оказывалась «затерявшейся» и не доходила не только до политического руководства, но и до военного командования. Несмотря на договоренность о взаимодействии секретных служб двух стран и регулярные, дважды в год, встречи их представителей, французская сторона уклонялась от подлинного сотрудничества и больше задавала вопросы, чем делилась своими сведениями. В 1937 г. пораженческие настроения в Париже уже стали совершенно очевидны для чехословацких коллег. Французские офицеры оспаривали достоверность данных чехословацкой разведки и ее оценку опасности фашистской агрессии, а затем и вообще «утратили интерес» к подобной информации. «Их желание „знать“, – отмечает Моравек, – казалось, уменьшалось пропорционально нарастанию нацистской угрозы».
