княжич? При отсутствии отца? Опять не совсем точно карась золотой выполнил желание. Тут хоть не так криво, как со дворцом. Третьим было — две деревни. Так и есть. Деревни две. Точнее одна — село. Село от деревни отличатся не размерами, а наличием церкви, и как Кох из разговора матушки-княгини с мужиком в сюртуке понял, церковь есть, про пожертвование к празднику говорили. Тринадцатого июня Вознесение Господне. Да одна деревня есть, а вот вторая, как понял Кох, далече и она маленькая — двенадцать дворов. А да, есть ещё и третья, так та вообще возле Чернигова, но там судебная тяжба. Родственники оспаривают. Суд уже тринадцать лет длится. Не спешат судейские. Денег с каждого из истцов вымогают. Снова желание кривовато выполнено.
А только всё это мелочи… Такие мелочи по сравнению с главной проблемой, что и хрен бы с ними. Можно пренебречь. Главная беда… Главную беду Кох увидел в зеркале. Небольшое зеркало в литой бронзовой раме висело в гостиной, и когда Виктор Германович увидел в нём своё отражение, то в обморок чуть не грохнулся, хоть барышней из восемнадцатого века и не являлся. Парнем из девятнадцатого оказался… Вот только дауном. На Коха из зеркало смотрело монголоидное лицо настоящего дауна. Читал Кох, что раньше синдром Дауна назывался синдромом «монголизма». Что-то с веками не так, да и физиономия круглая. А ещё, если память ему не изменяет, три градации у этой болезни. Или не так. Читал-то давно в Википедии, уж зачем и не вспомнить. Ага, вот как раз и вспомнил. Ехал Виктор как-то в поезде и вышел на остановке воздухом подышать. А там из соседнего вагона девушка — молодая мама вышла. Любой конкурс красоты выиграет. Богиня просто и рост, и пропорции, в смысле фигура и выпуклости с обеих сторон, и лицо ангельское, а на руках ребёнок полтора может года. Приличный такой. Ребёнок был повернут спиной и лица было не видно, но девушка — богиня шла по перрону навстречу Виктору Германовичу и вскоре прошла мимо. Кох обернулся, чтобы задние выпуклости точнее оценить, ну с чисто познавательной целью, а на руках у богини, теперь лицо ребёнка было видно, сидел даун с высунутым языком.
Поезд тронулся когда, то Кох на планшете набрал «даун», интересно же было, откуда у такой богини мог этот ребёнок появиться. Оказалось, что пьяный мух или курение не имеют почти к этому отношение. Всё дело в генетике, двадцать первая хромосома имеет не двойной, а тройной набор… Не генетик, в общем. Хоть в школе и институте изучал Виктор это немного. Запомнил, только Кох тогда, что чаще всего дети рождаются с синдромом Дауна, если мать в возрасте. Про его матушку это можно считать причиной стопроцентной. Матушке-княгине сейчас лет под пятьдесят, а значит его… Ну, дауна этого, куда душа Коха переселилась, она родила далеко за тридцать лет. Ведь ему сейчас пятнадцать. Это он точно узнал. Позавчера были именины, об этом Наталья Андревна тоже разговаривала с мужиком в сюртуке, Виктор понял, что это управляющий у княгини. Заодно и время выяснил из того же разговора. Сейчас 1830 год. Июнь месяц. Десятое июня 1830 года.
Да, про градации или степени умственной отсталости при синдроме Дауна, три их по… нет не медик. Как-то синдром этот связан с олигофренией, а у олигофрении три степени… Ну, наверное. Итак: три степени олигофрении: дебильность, имбецильность и идиотия. Как-то это связано с тем, до какого возраста разовьётся мозг. Из того, что Сашенька-дурень, как его та пигалица называла, почти не говорил и хреново двигал руками и ногами, хотя и правильно реагировал на вопросы, у него теперь вторая группа этой олигофрении. Он — имбецил. У него умственное развитие трёхлетнего ребёнка.
Чертов карась! Долбаная золотая рыбка, вот уж удружила. Чем там у Пушкина кончилось? Разбитое корыто? То есть, всё вернулось на круги своя? Это сейчас было заветным желанием Коха. Черт с ним, пусть снова будет шестьдесят лет. Хоть десяток годков пожить ещё нормальным человеком. Так и до восьмидесяти живут. Двадцать лет нормальной жизни… Стоп. А ту ведь не больше. Читал, что рано умирают больные этим синдромом. Даун — это фамилия врача английского. И, конечно, к ней привыкли, но глядя в зеркало — понимаешь, что термин «монголизм» подходит лучше. Ничего против монголов или китайцев Виктор Германович не имел, но лицо, а особенно веки и правда делают похожим больного на азиата именно монголоидной внешности.
— Карась, ну пожалуйста, верни меня назад! — в очередной раз промычал Виктор. А, ну да, Сашенька — дурень.
Событие четвёртое
— У моего сына проблемы с дикцией. Ты знаешь какую-нибудь скороговорку?
— Рядом с ямой холм с кулями, выйду на холм куль поправлю…
— Погоди-погоди… Рядом с ямой холм с ху… Блин, теперь и у меня проблемы…
— Сашенька, что случилось, сходи погуляй, ты уже два дня лежишь. Доктора может позвать? Тимофея Иоганновича? — матушка стояла к кровати чуть боком, видна была Коху только половина её лица, и эта половина не выражала заботу о больном ребёнке. Скорее — усталость. Перегорело за пятнадцать лет. Кара господня на неё за грехи и испытание. Нужно нести и то и это. Не было слезинки в глазу, не было морщинок на лбу. Главное же — не было заботы и участия в голосе, была просто программа. Лежит ребёнок, не встаёт с постели, следовательно нужен доктор. Нужен доктор — выходит его нужно позвать.
— Не надо доктора. (эе ало ото). — Получилось как-то так.
— Машка? Что он говорит? — в комнате, естественно, была та самая пигалица семилетняя, что всюду за ним таскается.
— Не надо, говорит, доктора, — Виктор Германович теперь уже разобрался, что девчонка эта как бы его личный переводчик. Пока непонятно как и почему, но эта крестьянская девочка понимает его даунский и может объяснить это на русском.
— А почему лежит и не встаёт? — как-то в третьем лице о сыне обратилась княгиня к пацанке. Виктор мысленно впервые за всё время пребывания в
