- Спасибо, хватит, - сказал я Симпсону, потирая подбородок, который почему-то побаливал. - Вы правы, Симпсон, у меня наверняка не появится желания драться ни всерьез, ни с помощью "Торека".
- Знаете, я прокрутил эту ленту всего один раз, и у меня пропала всякая охота прослушать ее вновь. Но я думаю, что подлинный итальянец испытывал бы определенное удовлетворение, хотя бы от мысли, что он один дрался против троих. По-моему, эту пленку "НАТКА" записала именно для итальянских эмигрантов. Фирма, как вы знаете, стремится всемерно расширить рынок сбыта.
- А я думаю, что "НАТКА" записала эту пленку для белокурых англосаксов и для расистов всех мастей и пород. Подумайте сами, какое это наслаждение чувствовать, что жестоко страдает и мучается именно тот, кого вы хотите помучить! Впрочем, не будем об этом говорить. Скажите лучше, что представляют собой пленки с зеленой этикеткой? Что означает "Encounters"?
Симпсон улыбнулся.
- Это эвфемизм чистой воды. Знаете, и у нас, в Америке, цензура шутить не любит. По идее это - "встречи" со знаменитостями, короткие беседы простых людей с сильными мира сего. Но это, так сказать, "камуфляж". На всех других пленках записаны совсем иные "встречи" - с Синой Разинко, Индже Баум, Коррадой Колли. Вы, конечно, видели этих красоток на страницах журналов.
И тут я почувствовал, что краснею. Эта проклятая способность краснеть преследует меня с детства. Достаточно мне подумать "сейчас я покраснею", как щеки мои начинают багроветь. Мне становится ужасно стыдно, и я краснею еще больше. На этот раз меня вогнало в краску упоминание о Корраде Колли, известной манекенщице, принимавшей участие в скандальной оргии в доме графа Ревелли. Я и не подозревал, что испытываю к новоявленной гетере нездоровое любопытство. Симпсон вопросительно смотрел на меня, не зная, смеяться ему или сделать вид, будто он ничего не замечает. Но мое смятение было слишком уж явным, и наконец он решился спросить:
- Вам нездоровится? Может, здесь слишком душно?
- Нет, нет, - задыхаясь, ответил я. - Со мной такое частенько случается.
- Неужели вас так взволновало упоминание о Корраде Колли? Может, вы тоже были там? - спросил он, понизив голос.
- Что вы?! Как вам такое могло прийти в голову? - запротестовал я, краснея еще больше.
Симпсон растерянно молчал. Он притворялся, будто смотрит в окно, а сам тайком бросал на меня любопытные взгляды. Наконец он не выдержал:
- Послушайте, мы знаем друг друга два десятка лет. Вы пришли сюда, чтобы на себе испытать действие "Торека", не правда ли? Так вот, эта пленка у меня есть. Кстати, я ни разу ее не прослушивал и даже не вынимал из кассеты. Что вам мешает ее прослушать? Поверьте мне на слово, тут нет ни малейшего греха. Ну, не бойтесь же, надевайте шлем.
Я сидел на табуретке в артистической уборной и ждал кого-то. Раздался стук в дверь, и я сказал: "Войдите". Голос был не "мой", и в этом не было ничего особенного. Но он принадлежал женщине, и это уже было странно. Когда мужчина вошел, я повернулся к зеркалу, чтобы пригладить волосы... В зеркале отразилось лицо Коррады Колли, ее светлые, как у кошки, глаза, ее продолговатое розовое лицо, густая черная коса - символ фальшивой невинности. Но облик Коррады Колли принял я, а не кто-либо другой... Мужчина подошел ближе... Я бешено рванул шлем.
- Что вы делаете? - донесся до меня издалека слабый голос Симпсона. - Что случилось? Подождите, подождите, да вы так шнур порвете!
Потом все вокруг окуталось тьмой, наступила тишина. Симпсон отключил ток. Я был вне себя от ярости.
- Как вы смели?! Что за идиотские шутки! С меня довольно, я ухожу.
Симпсон недоумевающе поглядел на меня, потом схватил пленку, прочел ее название и побелел как полотно.
- Поверьте, я никогда не посмел бы подшутить над вами. Произошла ошибка, глупейшая, непростительная ошибка. Посмотрите сами, я был убежден, что на этикетке написано "Вечер с Коррадой Колли", а на самом деле"Коррада Колли, вечер с..." Это пленка для синьор. Я ни разу ее не прослушивал и потому допустил столь досадную оплошность.
Мы в смятении глядели друг на друга. И хотя я попрежнему испытывал сильнейшее смущение, мне вспомнилось, что "Торек" предназначен и для воспитательных целей, и с трудом удержался от смеха.
Но Симпсон смотрел на меня с таким отчаянием и мольбой во взоре, что я просто не мог дольше сердиться на него.
- Ну, хватит об этом. Лучше скажите, что за чудеса скрыты в пленках с серой этикеткой?
- Так вы больше на меня не сердитесь? Благодарю вас, обещаю в дальнейшем быть более внимательным. А это - серия "Эпик".
- "Эпик"? Случайно не освоение Дальнего Запада, разные там военные эпизоды? Все эти "забавные" штучки, которые так нравятся вам, американцам?
Симпсон поистине с христианским смирением сделал вид, будто не заметил иронии в моих словах.
- Нет, эпические подвиги здесь ни при чем. Тут записано все, что связано с так называемым "эффектом Эпикура". Как вы, очевидно, знаете, речь идет о том, что с прекращением состояния страдания наступает... Впрочем, не буду заранее раскрывать секрета. Дайте мне возможность реабилитироваться. Ручаюсь, что на сей раз вы можете не опасаться неприятного сюрприза. К тому же эту пленку "Жажда" я сам не раз прослушивал. Разрешите, я помогу вам надеть шлем.
Жара была просто невыносимая. Кругом высились коричневые скалы, внизу расстилалась унылая песчаная равнина. Я испытывал сильнейшую жажду, но чувства усталости и отчаяния не было. Я знал, что это всего лишь видеозапись, что сзади едет джип фирмы "НАТКА", что я подписал контракт, обязавшись не пить трое суток. Мне было известно также, что я безработный из Солт-Лэйк-Сити и что скоро я смогу выпить хоть целое ведро воды. Мне было ведено идти в определенном направлении, и я повиновался. Жажда была столь нестерпимой, что пересохло не только в горле и во рту, казалось, высохли глаза, а в мозгу то зажигались, то гасли большие желтые звезды. Я прошагал еще минут пять, то и дело спотыкаясь о камни, как вдруг увидел, песчаную площадку, обнесенную полуразрушенной каменной стеной. В центре площадки был колодец с веревкой и деревянным ведром. Я опустил ведро вниз и когда вытащил его, то меня ослепило сверкание воды. Я хорошо знал, что это не ключевая вода, что колодец вырыли только вчера, а воду привезла автоцистерна, стоявшая неподалеку в тени бурой скалы. Но жажда была реальной и мучительной, и я пил, пил жадно, словно теленок, зарывшись лицом в прозрачную воду, и никак не мог оторваться. Время от времени я останавливался, чтобы передохнуть, испытывая самое большое и простое из наслаждений, доступных живущим. И это наслаждение называлось утолением жажды. Однако длилось оно недолго. Я не выпил и литра, а вода больше не доставляла мне никакой радости. Внезапно видение желтой пустыни растаяло, и я очутился в пироге, плывущей по бурному безбрежному морю. И на этот раз я испытывал жажду и знал, что скоро появится вода, прозрачная и необычайно вкусная. Но откуда - мне было неясно: кругом были лишь море да безоблачное небо. Но вот метрах в пятидесяти от пироги всплыла миниатюрная подводная лодка с надписью на борту "НАТКА-11", и сцена вновь закончилась чудесным утолением жажды. Впоследствии я побывал в тюрьме, в товарном вагоне, на больничной койке, и неизменно недолгое чувство жажды сменялось радостным ощущением вкуса ледяной воды на губах, причем избавление всякий раз выглядело неестественно простым и одновременно надуманным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
