Читаем без скачивания Светская львица за одну ночь - Брайди Кларк

Она заметила Люси Джо и нахмурилась:

— Кто это?

Кларисса побелела как мел.

— Одна из наших швей, пришла помогать…

— На ней цветное платье, — с отвращением произнесла Нола. Перевела взгляд на лицо Люси Джо, на ее шею, декольте. — Почему она красная, как морковь?

— Я… я… — Люси Джо почувствовала, как запылали ее щеки.

— Ладно, не важно. Будем расхлебывать неприятности по одной. Сейчас же разберись, кто где должен сидеть. — И она умчалась, как ураган.

Кларисса бросилась за ней, Люси Джо за Клариссой, и они влетели в главный зал, который был уже почти до отказа набит приглашенными. Грубые слова Нолы жгли Люси Джо обидой, щеки горели от стыда. Может быть, искусственный загар оказался и в самом деле не такого цвета, с каким приезжают с Сент-Бартса; может быть, и платье пока не столь совершенно, чтобы появиться на страницах “Вог”. К счастью, наполненный гостями зал освещался высокими свечами, свет был эффектным, но не слишком ярким, и пылающих щек Люси Джо никто не заметил.

Под величественным куполом потолка, среди цветных витражных окон, созданных Луисом Комфортом Тиффани, суперзвезды мира моды пили коктейли и посылали друг другу воздушные поцелуи в знак приветствия. В уголке о чем-то болтали Карла Бруни и Наоми Кэмпбелл, вот Наоми потушила свою сигарету об одну из абстрактных ледяных скульптур. Всего в пяти шагах стоял Патрик Демаршелье; Грейдон Картер целовал Натали Портман, с которой только что столкнулся; Дженнифер Лопес показывала Келли Рипа фотографии своих близнецов; Каролина Кеннеди стояла в ожидании мартини за Яном Шрегером. Все это было похоже на странный, фантасмагорический зверинец, где экзотические обитатели были одеты в очень дорогие одежды.

— Хватит пялиться, — прошептала Кларисса Люси Джо, которая чуть не сломала шею, стараясь получше разглядеть Стинга, стоявшего у барной стойки, где готовили мартини, с Джулианной Мур. — Идемте скорей. Вы слышали, что сказала Нола, — мне сейчас только успевай крутиться.

С какой стати Кларисса тащит ее через весь зал, точно козу на веревке? Но Люси Джо мгновенно забыла о своем вопросе, когда они оказались в огромном манеже — главном помещении старого здания арсенала. Оно было похоже на ослепительно сверкающую пещеру, образовавшуюся в ледяной горе. По обе стороны блестящей дорожки подиума располагались коктейльные столики, накрытые девственно белыми льняными скатертями, на них стояли хрустальные бокалы. По подиуму в прихотливом беспорядке были разложены охапки привезенных из-за границы белых пионов, похожих на гигантские снежки; низко висящие светильники в стиле ар-деко заливали все ярким сценическим светом. Не хватало только моделей, платьев и зрителей — а также Люси Джо, которая шла бы по дорожке, завершая показ своей коллекции, и скромно принимала восторженные аплодисменты.

— Потрясающе! — благоговейно прошептала Люси Джо.

Кларисса обвела взглядом помещение.

— Да, вроде ничего. Многое поставлено на карту. Нола в суперстрессе.

Она схватила Люси Джо за рукав куртки и поволокла дальше, через помещение за сценой, где худые, как скелеты, модели натягивали на себя наряды, которые им предстояло демонстрировать, потом, пройдя через двойные вращающиеся двери, они оказались…

…в буфетной?!

— Думаю, форму можно взять здесь. Переодевайтесь как можно скорее. Марко — вон он, видите? — вас проинструктирует.

— Проинструктирует? Не понимаю…

— А что тут понимать? — Кларисса высоко вскинула брови от досады. — Берете поднос с блинами, черной икрой и шампанским и обходите гостей. Не нейрохирургическую же операцию вас пригласили делать.

Что?! Кухня вдруг показалась тесной, как гроб. Люси Джо ловила ртом воздух.

— Я что же, пришла сюда обслуживать?

— Ну конечно! Я же говорила вам, половина официантов подхватили какую-то вирусную инфекцию, и работать просто некому. Мы привели несколько человек из бухгалтерии, несколько практиканток и вас. Что вы на меня так уставились?

Люси Джо была так ошеломлена, так раздавлена, что не могла и слова произнести, где уж там возражать. Она боялась, что если попытается что-то сказать, то расплачется.

На миг взгляд Клариссы смягчился: она поняла, как горько обманулась Люси Джо. Но спустя мгновение лицо снова замкнулось — как будто защелкнулся замок клатча “Джудит Лейбер”.

— Что ж… ладно, потом поговорим.

— Боюсь, это будет вам маловато, — Марко, глава бригады официантов, обслуживающих прием, смерил Люси Джо взглядом с головы до ног и кинул ей крошечное черное, лакированной кожи платье, которое годилось ей разве что на нос. На одном плече кожа пузырилась сборками, точно нарыв, — явный признак того, что фасон разработан не без участия Нолы. — Какой у вас размер ноги? Надеюсь, седьмой, потому что ничего другого у меня не осталось.

И он кинул ей туфли на высоченных платформах. На них даже смотреть страшно.

Действительность обрушила на Люси Джо сокрушительный удар. Жалкая, смешная дурочка, она-то считала, что ее пригласили общаться со всеми этими небожителями на равных, а ее всего-навсего наняли их обслуживать. Люси Джо опустила на столик папку и приложила к себе платье второго размера — у нее-то десятый!

— А побольше у вас ничего нет? — давясь слезами, прошептала она.

В углу раздался грохот.

— Ничего, сойдет, — бросил Марко через плечо и побежал выяснять масштаб ущерба. — Сегодня на вас никто смотреть не будет.

Глава 3

Прошедший вчера в Женеве при полном зале аукцион “Сотби”, где были выставлены на продажу раритетные часы, не разочаровал собравшуюся публику, особенно если учесть, что был поставлен рекорд цены наручных турбийонов “Патек Филипп”, — находившийся пятьдесят лет в одних руках экземпляр был куплен неизвестным американским коллекционером за один миллион двести тысяч долларов.

Ганс Депардье,

www.antiquewatchwatch.com

— Мне как всегда, — сказал Уайет бармену, человеку значительно старше его, чье имя он мог бы уже много лет назад запомнить. Войдя в свой любимый полутемный кабачок, один из последних нью-йоркских оплотов толерантного отношения к курильщикам, Уайет почувствовал, что ему немного полегчало. А когда на барной стойке красного дерева материализовалась стопка холодного односолодового виски, он наконец вздохнул полной грудью впервые с того момента, как ушел от Корнелии.

— Что с тобой, дружище? Ну и вид у тебя! — Трип Питерс хлопнул Уайета по плечу, и Уайет обернулся к другу. Трип был низенький, лысеющий, весил на тридцать фунтов больше положенного и словно бы не догадывался обо всех этих своих недостатках. — Сол, двойной мартини.

— Знаю, — жалобно подтвердил Уайет. Вообще-то вид у него был как вид — слегка взъерошенный аристократ, который хочет как можно скорее напиться, но у всех свои представления о том, как кто должен выглядеть.

Друзья взяли спиртное и пошли к столику у стены.

— Нравятся мне твои часы, — сказал Уайет, увидев на запястье Трипа “Патек” графа Тросси.

— Не смог устоять, — признался Трип, влюбленно глядя на часы. — Один из первых наручных хронографов с единственной кнопкой. Один из первых с вытянутым циферблатом. Заплатил семизначную сумму на аукционе “Сотби”.

Трип был помешан на часах, а также на автомобилях, самолетах и винах.

Если ты живешь в Нью-Йорке, то должен помнить: как бы много денег у тебя ни было, ты окружен людьми, у которых их еще больше. Однако Трип являл собой своеобразное исключение. Даже когда экономику штормило и крупнейшие финансисты свешивались за борт в приступах морской болезни, суперлайнер “Трип Питерс” продолжал спокойно рассекать волны кризиса — огромный, могучий, самый надежный среди всех судов, что встречались ему на пути. В тридцать лет, взяв часть своего значительного, но не баснословного наследства, Трип создал хедж-фонд и через год сколотил себе состояние. Уайет не мог не восхищаться непостижимой способностью своего друга находить золото там, где другие видят лишь свинец. Никто не мог похвастаться такой прибылью, никто не умел лучше вести дела. “Никогда не думал, что у него такая хватка”, — признавались давние друзья Трипа друг другу. Трип парень неглупый, говорили они, но ничем особенно не выделялся — чтобы в свое время Трипа принял Университет Пеппердайн, его родителям пришлось раскошелиться на целое бейсбольное поле.

— Так что с тобой стряслось? — спрашивал Трип. — Ты сейчас откуда?

— Из “Даблз”, тусовались по случаю появления на свет очередного никчемного журнала, “Таунхаус” называется. Я ушел рано. Кстати, расстался там с Корнелией.

— Серьезно? — Трип удивился.

— Давно пора, сам знаю.

— Вообще-то мы с Элоизой считали вас отличной парой. Вы… как бы это сказать… хорошо смотритесь вместе. Почему ты с ней порвал?