матрос. Легранж тоже выстрелил в него и выхватил шпагу.
По всей длине борта "Вдовы" на палубу с глухим стуком опустились цепные кандалы и босые ноги, когда люди Легранжа последовали за ним на борт. Забрызганные кровью и внутренностями своих товарищей по кораблю, они выпрыгнули из дыма, который заполнил воздух. Экипаж "Вдовы" был почти сразу же поражен. Даже после бортового залпа пираты все еще сильно превосходили их численностью - и они были в диком настроении из-за того, что только что настигло остальную часть их команды. Один за другим экипаж "Вдовы" был уничтожен, пока внизу на корме не осталась лишь небольшая кучка людей.
Некоторые пираты, видя, что битва выиграна, побежали вниз, чтобы начать грабеж. Остальные окружили людей "Вдовы" на корме, подталкивая их своими абордажными саблями, но не делая никаких попыток убить их. Они знали, что их капитан захочет не торопиться, чтобы медленно отомстить за неповиновение, которое они проявили, оказывая сопротивление.
Легранж зашагал по окровавленной палубе, переступая через трупы павших. - ‘Кто из вас капитан?- потребовал он ответа.
Инчберд зашаркал вперед. Кровь пропитала его рубашку из пореза на руке. - Джосайя Инчберд. Я - хозяин.’
Схватив его за плечо, Легранж рванул его вперед и швырнул на палубу. - ‘Тебе следовало сдаться, - прошипел он. - ‘Ты заставил нас работать. Тебе не следовало этого делать.’
Он вытащил нож из-за пояса и прижал лезвие к щеке Инчберда. - ‘Я сниму с тебя шкуру заживо, а потом скормлю твои кишки акулам, пока ты будешь смотреть, как они едят.’
Люди вокруг него засмеялись. Инчберд извивался и умолял - «У нас в трюме пряности и ситец из Мадраса, а в балласте - перец. Возьмите все это.»
Легранж наклонился ближе. - ‘О, я так и сделаю, можешь не сомневаться. Я разобью ваш корабль на части, каждую доску и переборку, и найду каждый доллар, который вы спрятали. Но я не собираюсь наказывать тебя за это, а только за твое неповиновение и за то, что ты сделал с моими людьми.’
Его отвлек шум, донесшийся с трапа. Он обернулся, когда двое его людей вышли из-под палубы, волоча за собой пленника. Люди на корме засвистели и заулюлюкали, увидев, что это женщина, вцепившаяся в разорванный ворот своего платья. Они бросили ее на колени перед Легранжем.
- ‘Мы нашли ее в капитанской каюте, она пыталась спрятать вот это. - Один из Пиратов раскрыл ладонь и высыпал на палубу пригоршню золотых монет. Остальные засвистели и зааплодировали.
Легранж обхватил ее подбородок ладонями и приподнял ее лицо, чтобы заставить посмотреть на себя. Темные глаза смотрели на него с ненавистью и вызовом. Он скоро изменит это, и он счастливо улыбнулся при этой мысли.
- Принеси мне жаровню, - приказал он. Он приподнял ее за волосы так, что она вынуждена была встать, а затем сильно толкнул. Она отшатнулась назад, споткнулась о веревку и растянулась на спине. Прежде чем она успела пошевелиться, четверо пиратов набросились на нее, широко расставив руки и ноги и удерживая их на месте.
Легранж переступил через нее. Он разрезал ее юбки лезвием своей сабли, и его люди развели их в стороны. Женщина извивалась и корчилась, но мужчины крепко держали ее. Легранж еще больше раздвинул юбки, обнажив ее кремовые бедра и темный пучок волос там, где они соприкасались. Мужчины закричали и зааплодировали.
Он взглянул на Инчберда. - ‘Это твоя жена? Твоя шлюха?’
- Пассажирка, - проворчал Инчберд. - Отпустите ее, пожалуйста, сэр.’
- ‘Это будет зависеть от поездки, которую она мне устроит.’
Пришли двое мужчин с жаровней на железном треножнике. Угли тускло светились. Он шевелил их острием сабли, пока сталь не засияла красным светом. Он поднял дымящееся лезвие и поднял его над ней. Он посмотрел в ее глубокие карие глаза. Теперь уже не было никакого неповиновения – только ужас.
Тонкая улыбка тронула его губы. Он опустил лезвие к месту соединения бедер, позволив ему зависнуть в нескольких дюймах от ее женственности. Она лежала очень тихо, не смея сопротивляться из-за страха коснуться сабли. От раскаленной стали поднимался дым.
Он метнул оружие в нее, и она закричала, но это был обман. Он остановил лезвие на расстоянии волоска от ее приоткрытых половых губ. - Он рассмеялся. Он не получал такого удовольствия с тех пор, как последняя из рабынь умерла от его внимания.
- Возьми, - взмолилась она. - Бери груз, золото, все, что захочешь.’
- ‘Обязательно, - пообещал ей Легранж. - ‘Но сначала я получу свое удовольствие. - Кончик его сабли остыл. Он опустил его обратно в жаровню, пока он не стал еще горячее, чем прежде, а затем поднес к ее глазам. На лбу у нее выступили капельки пота. - ‘Ты видишь это? Это не убьет тебя, но причинит больше боли, чем ты когда-либо думала.’
- Иди к черту, где тебе самое место’ - прошипела она ему.
Ее дерзость только разожгла аппетит Легранжа. Ему нравились женщины с сильным характером - куда приятнее, когда она наконец не выдерживает. Он облизнул губы и почувствовал вкус крови. Из-под палубы доносились крики и лязг оружия, но он был слишком поглощен своим занятием, чтобы обращать на это внимание. Вероятно, его люди ссорятся из-за добычи. Он разберется с ними позже.
Он вытер рот тыльной стороной свободной руки и тихо сказал - "Я собираюсь сжечь тебя, женщина. Я сожгу тебя, а потом возьму и отдам своим людям, чтобы они кончили так, как им заблагорассудится.’
***
- Грузите весла, - тихо приказал Том. Все восемь мокрых весел скользнули внутрь, когда весельная лодка «Центавра» прошла под черным корпусом пиратского корабля. Том отпустил румпель. Он даже не поднял головы - все его внимание было сосредоточено на том, чтобы как можно тише подвести лодку к борту. Стоя на носу, Аболи и Дориан направили свои мушкеты на палубу "Боевого петуха", где на планшире зловеще висела поворотная пушка. Если бы кто-нибудь из пиратов остался на борту пиратского корабля и не переправился к добыче, он мог бы превратить их в фарш с помощью этого оружия.
Том оглянулся на "Центавра", стоявшего примерно в полумиле от него. Пираты не заметили его - или были слишком заняты своим грабежом, чтобы беспокоиться о нем.
