— Лорд Син? — изумленно повторил он.
Роуз заморгала:
— Так вас называют люди…
— Те, кто меня знает, возможно.
Роуз взглянула на него исподлобья, сквозь пелену ресниц — однажды она видела, как одна вдовушка так на него поглядела.
— Если вы не хотите, чтобы я звала вас «лорд Син», я не стану. Однако редкие слова так пленительны на слух… Син[1] — ах, как это легко срывается с языка!
У самой Роуз глаза едва не полезли на лоб от собственной безрассудной храбрости. Боже милосердный! Откуда я это взяла?
Откуда бы это ни взялось, ее собеседнику, похоже, понравились ее слова — его взгляд вдруг стал пристальным.
— Так грех доставляет вам наслаждение, мисс Бальфур?
— Но ведь грех так упоительно-сладок, — парировала девушка, все сильнее пьянея от собственной отваги. Она вспомнила вдруг строчку из церковной проповеди, которую они слушали с тетей Леттис в прошлое воскресенье: — Ведь все мы грешны, не в том, так в ином, не правда ли?
— Воистину, моя прелестная Роуз… — Улыбка его сделалась вдруг такой манящей — совсем как в ее самых смелых мечтах. — Кстати, мое имя Элтон, хотя если вы предпочитаете звать меня Син, — он отвесил девушке легкий поклон, и на мгновение глаза его оказались на одном уровне с ее глазами, — зовите, если хотите…
— Что ж, решено. Тогда Син!
Кто бы ни нарек его Элтоном, ему неведомо было, как взгляд его тепло-карих глаз проникает сквозь шелка и ленты… Странная дрожь охватила девушку, кожу словно покалывало… этот взгляд пьянил сильнее любого шампанского…
Взгляд Сина упал на пустой бокал Роуз.
— Я едва не забыл о шампанском…
— О, все в поря…
— Вот! — Син взял тонкий бокал-флейту, полный шампанского, с подноса подоспевшего лакея и протянул его девушке.
— Благодарю, — отвечала она, глядя на бокал с трепетом.
— Угощайтесь! — Син отобрал у нее пустой бокал и поставил его на ближайший стол.
Вот уж очередного бокала шампанского ей совсем было не нужно — она вполне опьянела от собственной храбрости и двух предыдущих бокалов. Но, перехватив взгляд Сина, девушка поняла: он ожидает, что она расправится с бокалом так же легко, как и с первыми двумя. В тот момент она готова была буквально на все, чтобы удержать его внимание… и восхищение. Она подняла бокал, будто бы чокаясь, и залпом осушила его.
Син выглядел настолько довольным, что ее опасения тотчас рассеялись.
И в самом деле, когда шампанское заструилось по жилам, последние глупые волнения исчезли, словно надоедливая пчела, подхваченная порывом свежего ветерка. Они уступили место внезапному озарению: это единственный, первый и последний ее шанс заинтересовать графа. Он рядом, он уделяет ей внимание и — вот что удивительно! — поблизости нет тети Леттис, которая наверняка всё загубила бы!
Роуз понимала: долго это не продлится. Через полчаса или даже раньше ее уверенность в себе, подкрепленная шампанским, улетучится, Син заскучает, и явится тетя Леттис, чтобы «спасти» ее. А она не желала быть спасенной. Она желала… О боже, а чего она желала? Девушка попыталась сглотнуть, но горло словно перехватило. Взгляд ее блуждал по лицу Сина, остановился на его губах… вот она, ее цель! Она желает поцелуя. Не меньше. Настоящего поцелуя, который запечатлеет этот миг в памяти так, что пусть ей суждено прожить сто лет, она его не позабудет!
Роуз обвела взором бальный зал — и выход из затруднительного положения явился сам собой, ясный и прозрачный, как доброе шампанское. Терраса выходит в парк. Искушенная женщина увлекла бы лорда Сина в парк, а там смело поцеловала бы его!
Роуз улыбнулась чарующей улыбкой.
— Лорд Син, когда вы появились, я как раз намеревалась заняться прорехой на моем платье… мой подол…
Он оглядел ее аккуратный наряд.
— Ваше платье порвано?
— Это сзади, там вам не видно. Я могу споткнуться, если тотчас не исправлю положение. Я думала найти в парке местечко, сесть там и подколоть подол… может быть, вы соблаговолите сопроводить меня?
Их взгляды встретились — и что-то промелькнуло между ними. Роуз не знала этому названия, но вдруг кожа ее словно занялась огнем, а дыхание прервалось. И она поступила так, как всегда делала, когда нервничала — тихо рассмеялась.
Син что-то пробормотал себе под нос, забрал у Роуз опустевший бокал, поставил его на ближайший стол, подхватил девушку под руку и стремительно увлек ее к дверям террасы.
Как это просто! Чувствуя себя царицей мира, она позволила ему увлечь себя. Они нырнули в прохладу ночи, шум бала остался позади… Сердце Роуз колотилось, переполняясь все возрастающим ужасом и гордостью перед собственной смелостью. Рука Сина была тепла, запах его одеколона мешался с нежным ароматом жасмина и лилий, наполнявшим парк, освещенный фонариками. Могла ли эта ночь быть прекраснее?
Они сбежали по каменным ступеням, потом ступили на дорожку, озаренную тусклым светом цветных бумажных фонариков. Тут и там им попадались парочки, однако Син старался вести спутницу так, чтобы их никто не замечал.
Наконец, они вышли на открытую площадку, где журчал большой фонтан с низкими бортиками. В центре фонтана мраморная Афродита лила воду из кувшина, а маленький купидон резвился у ее ног. На воде плавали зеленые листья водяных лилий, а мерцающие бумажные фонарики отражались в воде, подобно разноцветным звездам.
— Как тут красиво! — вырвалось у Роуз. Это место идеально подходит для моего первого поцелуя…
Словно прочтя ее мысли, Син подвел девушку к фонтану. Красный бумажный фонарик отбрасывал на лицо Сина чарующий отсвет. Роуз поверить не могла, что они здесь, вдвоем, что руки его скользят по ее талии, привлекая ее всё ближе…
Все в точности так, как виделось мне в мечтах. С бешено бьющимся сердцем она положила руки ему на грудь, подняла лицо и, закрыв глаза и слегка покачиваясь от шампанского, протянула ему губы.
Руки Сина еще крепче стиснули тонкую талию девушки. Подумать только, он чуть было не сбежал с бала! Тело его уже было охвачено страстью к этой странной малютке, и он решительно намерен был овладеть ею. Склонившись, он прильнул к ее рту, поддразнивая ее мягкие губы, пока они не раскрылись, затем провел языком по зубкам… Девушка судорожно вздохнула, не отрываясь от его рта, и прильнула к нему…
Он едва не издал торжествующий возглас, почуяв ее недвусмысленный и бесстыдный призыв. Это все, что было ему нужно. Руки его сомкнулись на девичьих ягодицах, он стиснул их и прижал Роуз к себе, прямо к своему возбужденному естеству, показывая, как она распалила его, как она…
