— Ах, да! Сроки! Какие они там?
— Свадьба через две недели, а сам брак продлится три месяца. Также оговорена возможность продлить его еще на три месяца.
— То есть полгода — это максимум?
— Да. Он обязан дать тебе развод и закрыть все финансовые обязательства перед тобой. Ты видела, какие деньги он предлагает?!
— Да, он уже похвастался.
— Тебя устроят в один из его фондов и все суммы будут проходить легально. Этим многие жены богачей занимаются, будешь на Бентли разъезжать и по красивым выставкам ходить, устраивать благотворительные вечера и с высшим светом общаться.
— Мне что-то страшно, Лизка. Он же каждый мой шаг будет контролировать. Как в рабство…
— А ты подумай, что упустишь? — сестра поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. — С тобой когда-нибудь происходило подобное? Или со знакомыми?
— Ты сама знаешь ответ.
— Вот именно! Его все знают. Это как звезда, которая с неба свалилась прямиком в ладошку. Да, есть шанс обжечься, но шанс чуда тоже никто не отменял.
Я молчу, пытаясь собрать все факты воедино. Меня успокаивает, что сестра не нашла ничего опасного в договоре, кроме ответственности за разглашение. Но это всего лишь надо держать язык за зубами. А остальное… Нужно полгода максимум побыть супругой одного из самых богатых мужчин страны. Если не мира.
— Я же не должна буду… — я запинаюсь, смущаясь, — исполнять супружеский долг?
— Боже, не раскатывай губу, — издевается сестра. — У вас будут скучные деловые отношения, никакой искры.
Ох, не видела она этого Константинова в жизни. И не видела, как я не могу удержаться и начинаю препираться с ним. Там столько искр.
— Я бы рискнула, — добавляет сестра. — У тебя появился шанс увидеть другую жизнь, Светик. Совершенно другую, как из сказки или телика. Неужели не любопытно?
Глава 3
Дело не в любопытстве. А в деньгах, как бы банально это ни звучало.
Я прикидываю порядок сумм, которые могу получить, и понимаю, что запросто выплачу наши с сестрой ипотеки. Лизку бросил непутевый муж, оставив за спиной маленького ребенка и непогашенные долги. Поэтому она не понимает, как можно не использовать такой шанс.
Я соглашаюсь с ней и ставлю росчерки везде, где нужно. Потом вместе с сестрой иду собирать чемоданы, хотя внутри все равно сомневаюсь. Подписи поставила, а себя до конца не убедила.
Но меня живенько подгоняет шумная толпа под окнами. Рядом с подъездом разворачивается самый настоящий пресс-центр! Я осторожно выглядываю из-за жалюзи и наблюдаю, как подъезжают минифургоны с наклейками федеральных каналов. Они занимают все свободные карманы и едва не перекрывают единственную дорогу.
— Надо поторапливаться! — раздается громкий голос Германа из соседней комнаты. — Охрана говорит…
— Уже вижу, — кричу ему в ответ. — Мы собираемся.
Я закидываю в чемодан домашнюю пижаму и пытаюсь припомнить, что хотела достать из ящиков. Взгляд же то и дело уходит к окнам. Внизу уже туда-сюда мельтешат девушки с переносными микрофонами, тучные мужики с камерами воюют за лучшую точку для съемки, а бабушки на лавочках поправляют прически, чтобы быть готовыми к интервью.
У кого-то звездный час, а для меня лишняя нервотрепка. Я хочу избежать интервью всеми силами, даже самой съемки, но это невозможно. У нас дом старой постройки, тут только одна дверь на каждый подъезд. Никаких черных ходов и специальных лазов для публичных людей.
— Всё так быстро происходит, — выдыхаю, ловя потрясенный взгляд сестры, она тоже не ожидала, что пресса появится как черт из табакерки. — Вот зачем Константинов растрепал всем? Почему сперва не договорился со мной, а потом уж показывал мою фотографию?
— Кто разберет этих богачей, — сестра лишь пожимает плечами.
А меня всё больше гложут заданные вопросы. Я впервые об этом задумываюсь из-за спешки. Ведь сам Константинов считай устроил ее… Но зачем? Зачем ему вообще было рисковать? Он же бизнесмен, должен всё просчитывать на шаг вперед, а не играть в русскую рулетку. А если бы я отказала или заупрямилась, или оказалась неадекватной и сама бы побежала к журналистам. Или вот сейчас бы открыла окно и закричала под камеры “Помогите! Насильно берут замуж!”
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Все-таки странный он, — говорю сестре. — Может, импульсивный, конечно.
— Может.
— Или я чего-то не знаю.
Какую цель Константинов вообще преследует? Он сказал, что мне не нужно знать, зачем ему понадобился фиктивный брак. Но почему именно со мной? И почему так внезапно и стремительно?
Я отмахиваюсь, чтобы не передумать. Да и сидеть в доме, который осажден телекамерами, совершенно не хочется. Я защелкиваю чемодан и подхватываю его с кровати, Лиза берет второй. Мы выходим в гостиную, где к Герману уже присоединилась миловидная брюнетка. Она не представляется, но протягивает мне большие солнцезащитные очки.
— В них будет проще, — говорит она серьезным тоном. — Не давайте никаких комментариев, когда будете выходить. Журналисты обступят вас со всех сторон и начнут задавать вопросы. Будет шумно, могут толкаться, не обращайте внимания, просто идите за охраной и держите меня в поле зрения. Я буду идти впереди и провожу вас к машине.
Брюнетка кивает куда-то в сторону и указывает на мои чемоданы.
— Чемоданы сейчас заберут, — добавляет она. — Охрана прихватит.
— Отлично.
— Только вам нужно будет переодеться. Этот наряд не годится, — она морщится, бросая на меня оценивающий взгляд. — К счастью, я подготовила комплект.
Она разворачивается на высоких каблуках и подходит к дивану, на котором я замечаю телесный чехол для одежды. На нем жирными буквами написано название бренда FENDI.
— А что не так с моей одеждой? — у меня чувство, будто меня оскорбили, я выбрала брючный костюм и достала лучшую блузку.
Брюнетка оборачивается через плечо, следом переводит взгляд на Германа, который как будто должен был мне объяснить ситуацию, чтобы таких моментов не возникало. Я вижу это по ее недовольному виду и по тому, как Герман виновато закусывает нижнюю губу.
— Светлана Сергеевна, давайте вы мне доверитесь, — брюнетка справляется с собой и обращается ко мне медовым голоском. — Нас сейчас сильно поджимает время, я прошу вас всего лишь сменить костюм. Мы потом обсудим ваш гардероб и придем к компромиссу.
— И прическу тоже?
— И макияж, и даже вес, — она кивает. — Таков договор.
Каждый шаг. Как и предупреждала сестра.
Только я бы сейчас уточнила — каждый сантиметр моего тела. Да, Константинов не будет ко мне прикасаться, но мой внешний вид слепят на его вкус. Хорошо, сестра вовремя спохватилась и уточнила момент с пластическими операциями. Мы записали их невозможность отдельным пунктом. Но под пристальным и немигающим взглядом брюнетки я начинаю сомневаться.
Вдруг мы все-таки что-то упустили с сестрой?
— Господин Константинов уже ждет вас, Светлана Сергеевна, — нажимает брюнетка, поглядывая на экран своего сотового. — Пожалуйста, переоденьтесь и мы поедем.
Я сдаюсь и иду в ванную. Впервые в жизни надеваю брендовую одежду, но не испытываю никакого трепета. Я вообще равнодушна к маркам, но уже чувствую, что вот-вот окажусь в мире тяжелой роскоши. Уже стою на ее пороге…
— Прекрасно, — брюнетка оглядывает меня, когда я возвращаюсь в комнату.
Она остается довольна. Спорить нет смысла, она действительно знает толк. Нежно-розовый костюм идеально подошел к моей светлой коже и волосам, и с размером она угадала, что уже откровенно меня пугает. Меня словно под лупой рассматривали и успели подготовить отчет по моей внешности. Не удивлюсь, если эта женщина лучше меня знает, что красит мою фигуру, а что нужно обходить стороной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мы готовы, — кивает женщина.
Мы длинной вереницей выходим из квартиры. Вперед выступают двое охранников, но к ним прибавляются еще двое, когда мы спускаемся на первый этаж на лифте. В плотном кольце мужской силы я выхожу из подъезда, поправляю очки, которые закрывают половину моего лица, и смотрю на спину брюнетки. Как ориентир.
