Читаем без скачивания СССР 2061 - Ал Коруд

своего прошлого, с многочисленными моральными комплексами неполноценности. Что они могли дать стране и миру? Настоящий талант он ярок, самодостаточен, направлен не только внутрь, но и широко развернут к жизни, этому неиссякаемому источнику бытия и сюжетов для художественных произведений.

Молодой человек остановился и поднес к глазам личный наладонник, выполненный в виде массивных часов с широким металлопластиковым браслетом. Умный гаджет мигнул, и тут же возникла виртуальная картинка, которую мог наблюдать только сам владелец наладонника. Она транслировалась прямо на сетчатку правого глаза.

— Ага — Удальцов удовлетворенно кивнул и повернул налево, скомандовав на ходу — «Набрать Алексея Ильинского». На глаз упала голографическая картинка вызываемого абонента и сейчас на ней появилась кудлатая голова молодого человека.

— Степка, ты?

— Ага.

— По делу или в отпуск?

— Какой отпуск, Леша? Мы с бригадой решили потратить его на озеленение поселка. Работаем!

— Молодца! Значит, к нам по делу. Ко мне заглянешь?

— Только вечером, друг. Ночью обратно, на стратолете.

— Ух, ты! Дорогая выходит поездка.

— Контора платит — Степан Удальцов широко улыбнулся, у него это хорошо получалась.

— По твоей улыбке сразу видно, что у тебя все в порядке. Короче, будем ждать, побегу, сообщу Людочке.

— Давай.

Так, улыбаясь, Степан и сошел с бегущей дорожки, сноровисто спрыгнув на асфальт. Не разучился еще! Он вспомнил, как поначалу его напрягало это столичное новшество. Мысли невольно вернулись в не так далекое студенческое прошлое. Ведь это только домашние, «мамочкины» сынки и дочки считают необычайно сложным делом просиживать днями на лекциях и терпеливо корпеть вечерами над рефератами. Продвинутые и смелые студенты брали на вооружение самые передовые методы обучения: они слушали удаленные выступления самых лучших в стране специалистов и профессоров, участвовали в массовых лабораторных работах, трудились на учебных производствах, в институтских инновационных центрах, выполняя самую настоящую и необходимую работу. Именно студенческие опытные предприятия являлись инноваторами во многих сферах промышленности и производили реально массу необходимой народному хозяйству продукции. Правильно организованная учеба оставляла массу времени для общественной работы и спорта. Сколько тогда соревнований и физкультурных испытаний они посетили! Сколько выставок, концертов и музеев! Москва в этом плане являлась драгоценной кладезю знаний и накопленных страной культурных богатств.

А ночные диспуты в общежитиях? Когда в больших и светлых холлах собирались активисты из различных институтов и академий? Какие страсти, и какой накал по-настоящему научных споров! Сколько требовалось знаний, чтобы стать хотя бы рядовым участником подобной дискуссии. Первокурсники смотрели на оппонентов с обеих сторон, как на богов, шагнувших с самого Олимпа. Крепкие, зараженные вирусом позитивизма, с горящими глазами, сыплющими философскими и экономическими терминами, они становились идолами для новичков, которые с удвоенной энергией накидывались на «гранит науки».

Не было хуже позора, чем выказать себя на диспуте «необразованцем», то есть человеком, нахватавшимся верхов и не уловившим сути препарируемого вопроса. Подобное явление еще оставалось в обществе в достаточном количестве, наследие мещанского и мелкобуржуазного круга десятых и двадцатых годов двадцать первого века. Именно в те годы образование в стране начали приближать к «западным стандартам», на самом деле уже отсталым и низкосортным, что породило в свою очередь поколения неграмотных, полуобразованных людей. Детям навязывали даже в школах настоящее мракобесие в виде основ религий, и это вместо астрономии! Много сил и крови стоило потом стране возвращение полноценного отечественного образования.

А совместные поездки на природу? Зимой лыжи, летом велосипеды. Благо современный транспорт позволял без проблем попасть в тихие уголки Подмосковья. Бесконечные заборы у водоемов и гротескные «элитные» поселки были снесены, заново открывая просторы. Солнце, задорный девичий смех, жаркие схватки на импровизированных спортивных площадках, студенты умели проводить время весело. Степан тряхнул головой, славное прошлое это конечно хорошо, но у него то сегодня уйма важных дел.

Молодой человек огляделся: Москва за годы после Великих Социальных Реформ продолжала преображаться. Исчезли аляповатые дома начала века, бесчисленные офисные здания, торговые центры также были безжалостно снесены. Расширились проспекты, исторические постройки реконструкторы перенесли вглубь переформатируемых кварталов, целые районы стандартных коробок середины и конца двадцатого века попросту исчезли, в городе сразу стало намного больше света и пространства. Дороги уже не были запружены бесконечным потоком личного автотранспорта, атавизмом алчности и эгоизма той буржуазной эпохи. Движение электромобилей хоть и оставалось достаточно плотным, но не превращалось в бесконечное стояние в пробках и почти не загрязняло воздух. Современный монорельсовый транспорт и грамотно организованные потоки делали общественный транспорт удобным и легкодоступным, в почти любое место столицы можно было попасть в течение получаса. Надо только грамотно подобрать маршрут и вид транспорта.

В итоге вместо тесного, загазованного мегаполиса, с азартом пожирающего собственных жителей, понемногу получался светлый и относительно удобный для жизни город. Хотя, по мнению Степана и его друзей его бы все-равно стоило сократить раза в два. Но до сих пор у некоторой части населения проживать здесь считалось делом престижным, а силой навязывать свою точку зрения полагалось делом преждевременным. Воспитание и личный пример, вот новые методы борьбы за лучшее будущее. Слишком быстрые перемены в общественном сознании, судя по опыту прошлого Союза, являлись делом несбыточным. Шаг за шагом, кирпич к кирпичику, научно разработанное планирование и энтузиазм масс — это и есть диалектика общественного развития.

«А вот и искомая стоянка». Но здесь Удальцова ждало полное разочарование. Неизвестно по какой причине, но в муниципальном автопрокате сегодня было хоть шаром покатить. Регистрирующий автомат выдал твердый отказ на аренду машины. Степан озадаченно почесал в затылке, хотел, было снова задействовать верный наладонник, но в этот момент его глаза зацепились за яркую рекламу. «О, то, что доктор прописал!» — в среде северных строителей недавно стали популярны фразы из старинных советских фильмов.

— Девушка? — на Степана обернулась молоденькая блондинка, и он буквально застыл на месте. Казалось бы, обычная с виду девушка: короткие, чуть вьющиеся светлые волосы, ореолом обрамляющие круглое личико, зеленые, широко распахнутые глаза на пол-лица, яркая улыбка приоткрывала белоснежность зубов. Но что-то в этом милом создании было такое магическое, что заставило ботинки молодого человека буквально прилипнуть к полу.

— Вы что-то хотели? — девушка снова улыбнулась. Ее улыбка не была дежурной, есть такие люди, которые и на жизнь смотрят, улыбаясь; улыбаясь радостному утру, улыбаясь яркому дню, улыбаясь тихому вечеру. Степан в ответ также расплылся в широкой белозубой улыбке, а девушка хохотнула — Похоже, мы будем сегодня разговаривать языком улыбки.

— А что, есть такой? — молодой человек засмеялся, получилось это у него достаточно непринужденно. Они вообще хорошо смотрелись со стороны: высокий и широкоплечий молодой человек у окошка частного