Читаем без скачивания Дама в черной вуали - Фредерик Дар

— Грант не сообщил вам более подробно, на каком именно заводе вы должны ограбить сейф?

— Нет. Он только сказал мне, что это авиазавод.

Диано несколько подавлен величественностью своего собеседника, поэтому голос его глухой, невыразительный.

— Когда вы должны встретиться с ним?

— Сегодня... Так как он дал мне два дня на размышления.

— Где?

— Пока не уточнял.

— Как вы встретились с ним два дня назад?

— Я получил телеграмму с подписью «Ваш друг из Флоренции». Он назначил мне свидание на набережной Межисери’...

Старик берет ручку и начинает на фирменном бланке рисовать сказочных птиц. Он это делает каждый раз, когда напряженно думает. Я думаю, что ему пора бы избавиться от этого комплекса, такого древнего, как и его бювар[11].

— Месье Диано,— шепчу я ему после того, как шеф нарисовал острые шпоры мадагаскарскому грифу,— похоже, что вы нам еще пригодитесь.

— Вы сейчас пойдете к себе,— решает Старик.

— О, Мадонна, идти к себе!

— Именно так... И станете ждать дальнейшего хода событий. Если Грант выйдет на вас снова и поинтересуется причиной вашего бегства из дома, скажите ему, что сделали вы это из-за страха. Он должен понять ваше поведение. Если он станет настаивать, соглашайтесь с его предложением. Вы понимаете меня?

Неспособный произнести ни слова, итальянец медленно наклоняет голову.

Старик снова устремляет взгляд на рисунок. Дорисовав третий глаз шведскому попугайчику, он поднимает свой интеллектуальный хорошо упитанный подбородок к Диано.

— Вы сделаете все, что потребует от вас Гарант.

— Но,— пытается что-то возразить итальянец.

Величественным жестом руки Старик обрезает все возражения.

— Если он просит вас ограбить сейф, вы сделаете это... Вы отдадите ему все, что унесете оттуда... Вы понимаете меня?

— Да, месье...

— Не вздумайте больше скрываться, убегать... Мы незримо будем всегда рядом с вами, готовые в любой момент прийти к вам на помощь. Прошу вас только об одном... Вы должны будете немедленно поставить нас в известность, когда Грант сообщит вам, на каком именно авиазаводе вы должны вскрыть сейф.

— Но как? Как я смогу сообщить вам?

Старик смотрит на меня.

— Ваши соображения на этот счет, Сан-Антонио?

Я задумываюсь всего лишь на мгновение. Мои шарики работают превосходно, и я быстро нахожу решение.

— На улице Шаптал есть ресторанчик «У Святого Марко»... Узнав интересующие нас данные, вы забегаете туда. Прежде чем сесть за стол, подойдете к умывальнику, чтобы помыть руки. В этом месте стена, отгораживающая зал от кухни, не доходит до потолка... Вы пишите, на маленьком клочке бумаги адрес завода и бросаете его через перегородку. Подберет вашу записку хозяин ресторана, мой хороший приятель... Вы поняли?

— Понял.

— Заодно отведайте зайчатины! Ни в одном ресторане Парижа ее не готовят так вкусно, как «У Святого Марко».

Старик нажимает на кнопку звонка. Появляется дежурный.

— Надо подвезти этого господина на нашем фургоне почти до самого его дома,— дает указание Старик.

Он провожает итальянца царственным взмахом своей руки. Я же, более социализированное создание, пожимаю Диано руку.

— До скорой встречи, друг! Прошу вас, ничего не бойтесь. Все будет хорошо...

Диано уходит от нас воодушевленным. Держу пари на горшок вазелина против диска Тино Росси[12], что он соображает намного лучше, чем вся французская полиция.

Как только за Диано закрывается дверь, Старик снимает трубку внутреннего телефона.

— Алло, Берюрье! Вы немедленно начинаете слежку за мужчиной, который сейчас будет садиться в нашу служебку. Вы можете находиться где угодно, но только ни на мгновение не должны терять из виду этого господина! Это очень важно!

Старик тут же кладет трубку, не услышав в ответ привычного для таких срочных дел берюрьевского «Аминь!»

— Ваши соображения, Сан-Антонио?

Я категоричен.

— Итальянец обманывает нас, патрон!

— В чем?

— Речь идет о телефонном звонке Гранта в его номер!

— Интересно! Объясните.

— Мы с Пино наблюдали за поведением Диано в тот самый момент, когда ему кто-то звонил в номер. Но дело в том, что он ни с кем не говорил по телефону. Он даже не подошел к нему. Почему? Мне же он сообщил буквально следующее: «Но ему, то есть Гранту, удалось разыскать меня и там... Он недавно звонил мне прямо в номер...»

— Не убедительно,— делает вывод Старик, выслушав меня.— Об этом ему мог сказать дежурный, когда итальянец выходил из отеля.

— Дело в том, патрон, что я разговаривал с владельцем гостиницы.

— Тогда зачем он явился к нам? Только лишь для того, чтобы сообщить нам, что он убийца, и что его разыскивает итальянская полиция? Не понимаю логики...

— Поживем, увидим.

— Уточните ваши соображения.

— Они очень просты, шеф! Мне кажется, что Грант хочет направить нас по ложному следу, чтобы беспрепятственно осуществить свои планы. Доказательство? С самого первого момента нашего следствия Моргун допустил оплошность. Вместо Гранта начал следить за Диано. И именно с того момента Грант бесследно исчез с поля зрения. Вы не находите это странным? Я нахожу!

— Но карты уже брошены, Сан-Антонио! — пожимает плечами Старик.

— Карты брошены! Вот так всегда. Вот они, старые заезженные штампы в следственной практике!

— Теперь не остается ничего другого, как ждать развития событий,— убеждает меня босс.— Будущее покажет, были ли вы правы!

Как будто будущее имеет привычку отвечать за подобные промахи!

Я ухожу. Два дня неподвижной жизни во вшивом отеле довели меня до умопомрачения. Поэтому мне очень хочется домой.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Бывают дни, когда добиться успеха так же просто, как сварить яйцо. А бывает и наоборот; вы зовете его, называя самыми ласковыми именами, но он не внемлет вашему зову.

Сегодня, впрочем, газета «Франс-Суар» очень точна, что касается гороскопа для скорпионов, значит для меня. Это самый благоприятный период для ругани и всякого рода конфликтов. И ничего другого!

Неудачи в служебных делах, вялость интимных чувств, неприятный визит, а для тех, кто не остерегается, еще впридачу и воспаление поджелудочной железы. Короче, не период для великих подвигов...

Самое лучшее, что я могу организовать сам себе, не ожидая милости звезд, так это как можно скорее забраться под крылышко своей милой мамочки Фелиции. Все мужчины, особенно сильные, испытывают временами огромную потребность вернуться в материнское лоно, чтобы отогреться в нем сердцем. Это случается каждый раз, когда они оказываются на пределе своих сил, когда в своих мытарствах им не за что зацепиться, когда их охватывает отчаяние и безысходность... Бывают в их жизни такие ситуации, которые и разрушают их души, и закаляют их. Ведь тлеющий огонь ничего, кроме дыма, не дает! Детство, видите вы, это болезнь, от которой не удается излечиться никогда.

Нас называют мужчинами, но, по сути своей, мы остаемся все теми же мальчишками, но только уже с морщинистыми рожами! Вы понимаете?[13]

* * *

Войдя в дом, я убеждаюсь, что «Франс-Суар» не солгала. Обещанный мне неприятный визит налицо: мой кузен Гектор. И надо же было ему явиться именно сегодня после такого длительного перерыва. Когда я вхожу в столовую, он сидит в любимом кресле моей Фелиции. Выражение его лица сегодня еще более постное и злое, чем обычно.

Ему всего тридцать первый год, но вынутый из шкафа костюм делает его похожим на хронического вдовца, его серо-черный галстук вызывает приступ удушья. Но вот пробор в волосах под христианского демократа у него получился безукоризненным.

Безгубое лицо кузена кривится в улыбке.

— Здравствуй, Антуан,— говорит он, как будто мы находимся с ним в исповедальне.— Ты всегда опаздываешь, как я вижу.

— Всегда,— соглашаюсь я.— Что поделаешь, мой бедный Гектор, я не работаю как ты в министерстве, где те, кто вырывается вперед, ждут тех, кто опаздывает.

Он хохочет.

С дымящейся супницей в столовую входит Фелиция.

Она бросает мне отчаянный взгляд, зная, что я не выношу нашего кузена Гектора. Она боится, как бы на почве моей антипатии к нему между нами не возникла ссора.

— Ну, что Тотор[14] — начинаю я свою дерзкую атаку,— ты, я вижу, готовишься к зимней спячке?

Он едва не проглатывает ложку.

— Что-о?

— Что слышал! От тебя смердит нафталином! Это по поводу чего, хотелось бы мне знать, ты вырядился в траурные одежды?

С этого начинается наш светский обмен любезностями через стол,— что-то вроде пинг-понга.

— А ты по-прежнему не собираешься жениться? — лезет ко мне в душу потертый пингвин.— Или ты предпочитаешь оставаться в холостяках? Так что, веселее?

И почему некоторые индивиды, вроде кузена, испытывают настоящий оргазм от своей желчности! Откуда она в них? Вы скажете, что причиной являются камни в железах внутренней секреции? Ничего подобного! Злость кормит их, очищает кровь в венах! Проявление желчности — это нормальная функция их организма.