Самая азартная ловля ершей происходит по последнему льду, в конце марта — начале апреля, незадолго до их нереста. Особенно удачна такая ловля на озерах, где ерши почему-то всегда крупнее.
Собираясь к этому времени в густые стаи, ерши медленно ползут по дну, разыскивая пищу. Над ними, по льду, перемещаются едва ли менее плотные компании «ершатников». Случается, что на большом озере коллектив загорелых до черноты, оживленных, веселых людей за день совершит путешествие в несколько километров в погоне за ершиным косяком.
Ерш-носарь
Быть может, для рыболова несколько неуважительно начинать описание рыбы с ее… гастрономических достоинств. Но испробуйте-ка уху, сваренную из десятка носарей в охотничьем котелке! Или отведайте носатых ершиков, зажаренных в сливочном масле и чуть подсушенных, чтобы хрустели на зубах, точно молодая редиска… А заливное, причем без всякого вмешательства желатина! Ведь это тоже чего-нибудь да стоит — можете свериться у понимающей хозяйки…
Я слышал от людей вполне авторитетных, что М. А. Шолохов, также принадлежащий к «великому племени рыболовов», оценивая упомянутые качества носарей, окрестил их «донской стерлядкой», сокрушенно добавив, что этой прекрасной рыбы становится на Дону год от года все меньше…
Своего первого носаря я поймал в стремительной Болве, несущей воды среди лесов Брянщины. До этого мне ни разу не приходилось выуживать удивительных ершей, хотя я уже порядочно на своем веку половил разной рыбы. Но лишь потом, из книги Л. П. Сабанеева[2] узнал, что ерши-носари водятся только в реках Черноморского бассейна.
…Так вот, ловил я на быстром течении довольно крупных толстоспинных подустов, облаченных в ярчайшие рыбьи одежды — пурпур и серебро.
Помнится, на очередном забросе поплавок внезапно затянуло под воду. Я так и решил: ну, опять подуст! Подсек; кто-то сильно уперся, но не закувыркался на крючке, как его предшественник. Затем леса ослабела, провисла, и рыба бросилась к берегу, прямо на отмель, где и соскочила с крючка. Песчаное облачко возникло в мелководье, у самых моих ног. Но… не на такого напали! В ту же секунду я нагнулся, схватил рыбу, отбросил ее подальше от берега и… чертыхаясь, заплясал от боли, размахивая пальцами руки, словно балалаечник.
Только отсосав яд, попавший в ранку от укола, я направился за трофеем. Осторожно поднял рыбу, снял с боков налипшие влажные песчинки, и моему изумленному взору предстал диковинный судачье-ершиный гибрид.
Впрочем, как судак он не представлял для меня ценности. Поймав такого, я бы обязательно отпустил его в речку подрастать… Какой настоящий рыбак польстится на судака-недомерка? Но как ерш!! Это было двухсотграммовое чудовище, какой-то ершиный Гаргантюа, длинный, желто-зеленого цвета, белобрюхий, словно жерех. От ерша его отличал рот — маленький, узкий, трубочкой, будто он вот-вот что-то прошепчет по строжайшему секрету. От судака — дорожка темных крапинок на боках, где судаку положены поперечные сизые полосы. Он был на зависть богат всяческими колючками — откуда они у него только не торчали! — и действовал ими с достаточным уменьем, в чем я мог лично убедиться.
И всё же носарик мне понравился, тем более что в нем обнаружилась масса достоинств, отличавших его от вульгарнейшего ерша. Посудите сами. Во-первых, на носарях меньше слизи, чем на ершах. Затем носарь не глотает червяка, подобно ершу, сразу: прозевал поклевку — значит, выдирай крючок откуда-то из глубины ершиного желудка. Носарь в первые секунды держит червя губах, и у рыболова с избытком хватает времени подсечь рыбу, вытащить ее на берег и обойтись без всяких неприятных операций. Поклевка носаря резче, чем у ерша. Чаще всего он быстро затягивает поплавок в воду, а иногда, как это случилось со мной, зацепившись за крючок, бросается к берегу, ослабляет лесу и этим неожиданным маневром избавляется от последующих неприятностей…
Но почему-то на Болве носари ловились редко. Быть может, мы так и не разыскали их любимого местопребывания — на песчаных перевалах, покрытых нежным ворсом ила. Зато и половил же я их на Украине, на широком перекате Днепра, куда вела обсаженная покривившимися ветлами заброшенная чумацкая дорога!.. Совсем рядом находились места, воспетые великим Гоголем…
Носарей в Днепре мы ловили, забредая по колена в воду. Сверкало солнце, вокруг квакали лягушки, мальки щекотали пальцы на наших ногах, в бледно-голубом небе аисты обучали свою молодежь первым полетам. Иногда кто-нибудь, скинув выгоревшую рубашку, шумно бросался в воду и барахтался тут же, около самых поплавков. Остальные не протестовали — носари не боятся купальщиков. Больше того — нам казалось, что самых крупных носарей мы ловили именно после купания.
Носари приходили кормиться на перекат вместе с ельчиками, густерками, подкаменщиками и прочей мелочью. Это было одновременно и досадно и увлекательно. Досадно потому, что мелюзга расправлялась с червяком прямо с ходу, раньше чем ее обнаруживал носарь, хватающий только ту приманку, которая достигает дна. Увлекательно потому, что среди мелюзги вдруг вваливалась на крючок долгожданная порядочная рыбка.
Но, как только жара начинала немного спадать, ерши подходили к берегу густой стаей, решительно оттесняя инопородных. Здесь они и оставались жировать на всю ночь.
Вот уж тут начиналась ловля! Что ни заброс — то рыба, сильная, бойкая, чуть ли не до отказа сгибающая тончайший кончик бамбукового удилища. И сколько виднелось к вечеру оживленных лиц, когда юный охотник, окруженный толпой друзей, тащит «до хаты» на затекшей руке длинную связку рыбы, а хвост нижнего носаря волочится по траве, взбрызнутой прохладной росой!.. Уха будет! Добрая уха!..
Но, оказывается, не только рыболовы-любители охотятся за носарями…
В одну из июльских ночей мы с приятелем направились к Днепру полюбоваться бликами месяца, скользящими по его глади, проследить цветную гирлянду огоньков теплохода, послушать рыбьи всплески, а то и просто помолчать в тишине украинской ночи. Как легко дышится после дневного зноя на берегу величавой реки!
Увы! Мы наткнулись на компанию гогочущих молодчиков. Ночные хищники только что прочесали перекат многометровой сетью — «частиком», в ячеи которой едва пролез бы палец мальчишки. Они, наверное, выгребли все живое, что находилось в окрестных водах. Накалываясь на рыбьи колючки, торопясь и ругаясь, они набивали верхом уже третью большую корзину. А в ней, сухо пощелкивая хвостами, ударяясь друг о друга, скреблись носари, тысячи носарей, — наша радость, каша утеха! Как все это мерзко выглядело! Ну какой рыбы мы могли завтра ждать на перекате?!. Браконьеры оскверняли гнусной бранью великолепие ночи. Они издевательски гоготали вместо ответа на наши возмущенные замечания. Их было шестеро на большой прогонистой лодке — шесть здоровенных плечистых парней, явных хозяев положения. Вскоре хищники погрузились, рванули диск мощного, отлично отрегулированного мотора и скрылись в направлении противоположного берега.
