Читаем без скачивания Похождения в Париже - Крис Юэн

Около сорока человек, в основном молодежь, решили, что это здравая мысль. Они расселись на зеленых парковых скамьях, расставленных передо мной полукругом. Большинство остальных слушателей составляли замызганные работники магазина «Парижские огни», которые по ночам спали на расшатанных койках, поставленных между стеллажами книг, а днем отрабатывали в торговом зале свой ночлег. Кроме того, присутствовали английские супруги среднего возраста, которые через мое плечо фотографировали собор Парижской Богоматери, французская монахиня (ее больше занимал облупившийся фасад церкви Сен-Жульен-ле-Повр) и два старичка-француза в синей хлопчатобумажной сарже — эти, похоже, только и ждали, когда мы очистим место, чтобы они могли продолжить растянувшийся на десятилетия шахматный турнир.

Ждать им оставалось недолго. Я собирался прочитать только первую главу, ответить на два-три вопроса и, возможно, даже подписать кому-нибудь экземпляр книги. А уж потом намечался поход в ближайший бар с сотрудниками книжного магазина, где, я в этом не сомневался, мне предстояло потратить на выпивку гораздо больше той скромной прибыли, на которую я мог рассчитывать в этот вечер.

Но меня это устраивало — при условии, что в бар придет Пейдж.

Именно Пейдж, по счастливому стечению обстоятельств, предложила мне организовать встречу с читателями. С такими красавицами я сталкивался нечасто. Внимание прежде всего привлекали ее глаза — карие, блестящие, чуть навыкате — словно мысли, переполняющие ее мозг, заставляли их вылезать из орбит. Мне нравилось ощущать ее энергию. Нравилась ее хрупкость и белизна кожи — такой нежной, что на виске просматривались все вены. Нравились кудряшки ее волос, падающие на лоб и плечи. Но больше всего нравился ее голос, в котором постоянно проскальзывали смешливые нотки. Она приехала из Америки — как я предполагал, со Среднего Запада. Господи, как же мне хотелось ее поцеловать!

Знаете, что больше всего меня шокировало? Выяснилось, что такое желание разбирало не только меня. В любое время половину покупателей этого книжного магазинчика на Левом берегу составляли молодые люди, которые стремились поймать взгляд Пейдж. По большей части это были нагруженные учебниками американские студенты из Сорбонны. Они вроде бы просматривали поэзию битников, но при этом то и дело поглядывали поверх стопок книг Эмиля Золя на кассовый аппарат у центрального прохода, за которым восседала Пейдж. И я не мог их винить, потому что несколько дней занимался тем же.

Придя в магазин в третий раз, я решил, что мне пора заговорить с Пейдж, и на пятый раз все-таки заговорил. В тот момент она болтала с работающим в магазине немытым хиппи, у которого в косичках, покрытых коркой грязи, и на ярко-красном, в катышках, свитере жил целый зоопарк микроорганизмов. Говорила она громко, самоуверенно, совсем не так, как принято разговаривать в книжных магазинах. И я подумал, что это здорово.

— Привет! — Я подошел к прилавку, улыбаясь и протягивая руку. — Чарли Ховард. Местный писатель.

Пейдж замолчала на середине фразы и уставилась на меня. На мгновение все зависло. Потом она ослепительно улыбнулась и энергично пожала мою руку.

— Привет. Я — Пейдж.

— Чарли, — повторил я.

— Поэт? — спросил хиппи с четко выраженным манчестерским выговором.

— Пишу детективы, — признался я и продемонстрировал экземпляр своей последней книги.

Пейдж прочитала название.

— По-моему… интересно, — выдавила она и повернулась к манчестерцу, чтобы увидеть его реакцию.

Тот еще мнения обо мне не составил, поэтому потянулся за книгой, оценил корешок, глянул на название издательства. Его брови чуть приподнялись.

— Это действительно вы?

— Боюсь, что да. — Я застенчиво пожал плечами.

— Я пишу роман, — доверительно сообщил мне манчестерец из-под своих падающих на лицо косичек. — Фантастическая сага, действие которой разворачивается в дистопическом социалистическом кошмаре.

— Это… отлично, — пробормотал я и заметил, что Пейдж заговорщически мне подмигнула.

Манчестерец шмыгнул носом, вытер соплю о рукав красного свитера, протянул мне руку.

— Майк. Хотите подписать несколько книг?

— Почему нет? Думаю, на складе у вас наверняка есть три-четыре экземпляра.

Пейдж перегнулась через прилавок, схватила меня за запястье.

— Теперь, раз мы вас знаем, мы можем заказать и побольше. Организуем вам встречу с читателями. А вы почитаете им свою книгу, хорошо?

— Ну…

— Соглашайтесь, скажите: да.

— Э…

— Пожалуйста! — И она похлопала ресницами.

— Что ж, — я пожал плечами, — раз вы так ставите вопрос…

И теперь я пожинал последствия. Добрался почти до конца главы и обнаружил, что меня гложет страх и мучают сомнения: слушают ли меня. Я, конечно, старался изо всех сил, но не мог определить, принесли ли мои усилия нужный результат. Менял тембр голоса, что оказалось далеко не просто, иногда даже подпускал в диалог американский выговор, чего делать наверняка не следовало.

Из-за таких вот мыслей я увеличил темп и мечтал лишь о том, чтобы побыстрее добраться до конца главы.

Когда осталось два абзаца, я оторвался от книги и увидел, что Пейдж о чем-то болтает с кем-то из сотрудников магазина. Рот она старательно прикрывала рукой — и напрасно, потому что только привлекала к себе внимание. Я решил, что этим все сказано: даже пригласившая меня девушка сыта по горло моим чтением. Краска залила мои щеки, и я в очередной раз запнулся. Пейдж посмотрела на меня, подмигнула. Я выдержал короткую паузу, взял себя в руки и дочитал эти злосчастные абзацы.

Сорвал вялые аплодисменты и спросил, есть ли вопросы.

— Есть! — первой откликнулась девушка-англичанка, сидевшая слева от меня, в больших очках и россыпью прыщей в уголках рта.

— Спрашивайте, — разрешил я ей.

Девушка указала на стопку зачитанных книг в обложке, которая высилась на скамье рядом с ней.

— Э… вы собираетесь и дальше писать романы о Майкле Фолксе?

Я кивнул, удивленный, что кто-то из моих сегодняшних слушателей их читал.

— Я как раз работаю над новым романом.

— Круто. Но…

— Что?

— Меня смущает фотография автора. — Она взяла книгу и показала мне, ткнув пальцем с обгрызенным ногтем в обложку. — На вас не похоже.

Я поморщился.

— Это не моя фотография.

Девушка нахмурилась и заморгала, уставившись на портрет симпатичного парня в смокинге, взятый из каталога модельного агентства.

— Но… так делается всегда?

— Скорее, нет, чем да, — признал я и улыбнулся. — Издатели решили, что с такой фотографией продажи моих книг возрастут.

Я, разумеется, лгал. В последние годы я старательно избегал встречи с издателями и даже с моим литературным агентом Викторией. Труда это не составляло, поскольку я много путешествовал, переезжая из страны в страну, всякий раз когда заканчивал рукопись или совершал дерзкую кражу. Фотографию из каталога я отослал в издательство случайно, но она приглянулась женщине-редактору, а потом и моим читательницам, которые числом заметно превосходят моих читателей. Честно говоря, за эти годы я получил немало писем от поклонниц, жаждавших встречи со мной, и порой сожалел о том, что настоял на публикации «Похождений в Амстердаме» безо всякой фотографии.

— Это несколько… странно, — сказала девушка-англичанка.

Спорить, само собой, не имело смысла. Я пожал плечами, оглядел собравшихся и увидел, что есть и другие желающие задать вопрос. Удовлетворив любопытство всех, я перешел к раскладному карточному столику, который уже поставила Пейдж, и сел за стопку книг, готовый увидеть, как мои слушатели расходятся в разные стороны. К моему изумлению, к столику выстроилась очередь, и еще двадцать минут я подписывал книги и говорил о пустяках.

Тем временем сотрудники магазина стояли кучкой, курили самокрутки и говорили между собой. Любопытная это была компания. Начитанные, хорошо образованные, побывавшие в разных странах, живо всем интересующиеся, они тем не менее жили в доме без горячей воды и ванны, а одежда некоторых, вся в пятнах, подсказывала, что ее не снимали уже который день. Мою книгу они не покупали. Будь у них деньги на романы, они бы не жили в книжном магазине.

Да и пребывание в магазине в свободное от работы время подразумевало, что они могут прочитать бесплатно любую книгу.

Я не удивлялся и тому, что они не уходят. Кое-кто из них выглядел так, будто давно уже не ел досыта; они, должно быть, думали, что смогут раскрутить меня на хорошее угощение. Я не возражал. Если бы мне приходилось жить только на авторский гонорар, возможно, дело обстояло бы иначе, но, к счастью, у меня имелся и другой источник дохода — благодаря деньгам, заработанным воровством, я мог позволить себе накормить их сносным ужином.