– А как же рис с морепродуктами? Три порции кошку за хвост!
– Ты хотел сказать «коту под хвост»?
– Да!!
– А что рис? Почти готов! – повар добродушно поднял брови. – Иди-иди, шеф, окунись пару раз, поймай волну. Стресс как рукой снимет!
Каору снял передник. У него был сильно раздосадованный вид.
– Аригато, Остин. И правда, пойду.
– Вот-вот. И я говорю: давай!
Расстроеный японец выскочил из кухни на задний двор, подхватил свою доску для сёрфинга и пошел по пляжу к морю, в сердцах пиная песок. Его профессиональная гордость сильно пострадала вместе с тремя разбитыми блюдами.
Пока Мун, иронично улыбаясь, провожала взглядом Каору, с другого края крыши показалась Лаки.
– Опять на том же месте? – улыбнулась чёрная кошка при виде подруги.
Мун резко обернулась.
– А это ты! Да тут веселье не хуже цирка! Ты бы это видела. Бедные они, бедные. – Мун состроила притворную гримасу сочувствия: – Всего-то: две ноги и никакого чувства баланса!
Чёрная кошка улеглась рядом с подругой и заглянула через окно в крыше вниз.
– Ты про людей?
– А про кого же еще?! Поверь, этому ресторану не хватает хороших официанток, вот моё мнение! Недавно, одна новенькая устроилась на работу, так и месяца не прошло, как уже прогуливает. Наверняка, получила первую зарплату и шопится, забыв про всё на свете, где-нибудь в торговом центре. Уж я-то, людей с первого взгляда вычисляю – кто есть кто.
– Какая ты! – хмыкнула Лаки. – А Каору? Он ведь хороший? И тебе нравится…
– С чего вдруг он мне «нравится»? – окрысилась Мун.
– Да ладно! – Лаки хмыкнула. – Если бы не шерсть, то я бы сказала, что ты сейчас покраснела, как помидор!
– Вот еще! – тряхнула тёмным ухом Мун. – Просто он каждый день приносит мне рыбу. Ну, я и ем. Не пропадать же хорошей еде в самом деле… Особенно креветкам!
Чёрная кошка перебила подругу:
– Слушай, Мун, прошлой ночью было так интересно!
От воспоминаний, глаза Лаки загорелись озорным огоньком. Мун покосилась на подругу, несколько секунд изучаяя ее лукавый, загадочный вид и бросила:
– Только не говори, что всю ночь опять спасала несчастных и обездоленных!
– А я ничего не могу с собой поделать! – Лаки перевернулась на спину и уставилась в вечереющее небо, в котором летали светлячки. – Как только наступает ночь, какая-то сила просто гонит меня на поиски, кого бы спасти?
Мун махнула кончиком хвоста:
– Мне можешь не рассказывать. Уж я-то это хорошо знаю, «девочка – мчс»!
– Мчс? Это такие крутые спасатели? Ха-ха! – Лаки была явно польщена. – Хотела бы я быть похожей на них! Если бы только я была человеком! По-настоящему.
– Вот глупая! Быть днём кошкой, а ночью человеком гораздо удобнее! Вот и блондинка подтвердит, стопроцентно!
– Ты про Шанти?
– Про неё. Небось, сейчас нежится на своей шёлковой подушке с золотой бахромой! Были бы мы людьми круглые сутки – разве она смогла бы так кайфовать?
Лаки поднялась на лапы и огляделась.
– Скоро луна взойдет! Бежим за Шанти, Мун! Мне не терпится рассказать вам двоим, что произошло последней ночью!
– Ладно, бежим. Похоже, сегодня я без ужина. Остается надеяться, что японец не утопится в море от досады!
Обе кошки спрыгнули с соломенной крыши на мусорные баки, стоящие на заднем дворе и помчались прочь с пляжа.
В стремительно вечереющем небе уже замерцали первые звезды, когда Лаки и Мун появились на улочке перед антикварным салоном.
Витрина салона была хорошо освещена. Здесь, среди изящных греческих скульптур, китайских фарфоровых ваз и позолоченных канделябров, на подушке из бледно-голубого индийского шёлка лежала кошка Шанти.
Она давно привыкла быть украшением магазинчика: длинная белоснежная шёрстка лоснилась от ухода и первоклассного корма, на тонком ошейнике поблескивало винтажное рубиновое сердечко.
Довольно часто, перед витриной, где она каждый день нежилась, останавливались люди. Почти все из них хотели её сфотографировать, и из любопытства заходили в магазин, чему хозяйка салона была весьма рада.
В этот вечер, как и всегда, после мисочки подогретых сливок Шанти урчала и щурилась от удовольствия. Внезапно, она ощутила на себе чьи-то пристальные взгляды и приоткрыла глаза.
За стеклом витрины, на вечерней улице она увидала своих подруг: в качестве приветствия Лаки улыбалась ей во все усы, а Мун криво морщилась.
Шанти радостно встрепенулась и вскочила с подушки. Спустя несколько мгновений, она предстала во всей красе перед кошками.
– Послушайте! Я вам такое расскажу! – мяукнула она. – Вы не поверите!
– Чур, я первая расскажу! – задорно воскликнула Лаки и первой бросилась бежать по улице. Мун помчалась за ней, на ходу крикнув Шанти:
– Давай, Блонди! Шевели окорочками!
Кошки торопились поскорее попасть в своё секретное место – на колокольню старинной городской ратуши. Их превращение в людей должно было произойти с минуты на минуту!
Секрет, рассказанный на крыше
Едва они успели взбежать по старинной винтовой лестнице на самый верх ратуши, как над городом взошла луна. Ее магический, бледно-лимонный свет высветил колокольню и черепичные крыши домов, окружающих городскую площадь.
На небольшой террасе колокольни, из тени, на лунный свет вышли уже не кошки, а красивые юные девушки с кошачьими ушками.
С Лаки мы уже знакомы: эта длинноволосая брюнетка с матовой загорелой кожей и светло-зелёными глазами, в которых пляшут искры задора и авантюризма. Она является заводилой троицы. Каким-то необъяснимым образом, она первая узнает о чьей бы то ни было беде и всегда готова совершить подвиг с риском для жизни.
Мун – кошка без определенного места жительства, в своём человеческом облике – невысокая, ладно скроенная девушка, с острыми чертами лица, отчаянно синими глазами и вспыльчивым характером, свойственными всей сиамской породе.
Её способность всё подмечать и делать соответствующие выводы, делают ее «здравым рассудком» компании. Однако, к острому «сиамскому» языку надо привыкнуть, иначе может показаться, что ей просто нравится обижать других своими едкими замечаниями.
Шанти – изящная платиновая блондинка с бездонными янтарными глазами – очень утончённая кошка. Сострадание, чувство прекрасного и внутренняя гармония явлются её самыми сильными сторонами.
Даже грубоватая Мун, которой не так повезло в жизни с домашним уютом и хозяйской лаской, порой соглашается, что «Блонди» – так она зовет подругу, – «это незаслуженный подарок бестолковому человечеству».
…Уже полчаса все три девушки сидели на перилах верхней террасы и с увлечением слушали рассказ Лаки о приключениях в зоопарке. Шанти, то и дело, ахала от изумления, а Мун подхмыкивала от интереса.
– Значит, говоришь, у этого мелкого лиса три хвоста? – проговорила Мун и сделала вывод: – Тут всё предельно ясно. Зверёныш не из нашего мира!
– Не из нашего? – удивилась Шанти.
– Как ты можешь так уверенно говорить? – спросила Лаки. – Разве мало на свете удивительных животных?
– Подумай сама! – Мун тряхнула головой. – А разве так много вокруг зверей с тройными хвостами? Не-ет, этот экземпляр здесь явно «турист»!
Лаки улыбнулась:
– И откуда же он тогда?
Мун раздражённо всплеснула руками:
– Не знаю, из магического мира, например! Разве вы не слышали о том, что в лесу за городом творится что-то странное?
– Мой хозяин Гасс говорит, что никакого магического мира нет! – пожала плечами Лаки. – Хотя, если бы такое место объявилось бы, я бы только обрадовалась!
– А я думаю, девочки, магический мир всё-таки существует…
Эту фразу произнесла Шанти. У неё был задумчивый вид, как будто она что-то вспоминала:
– Не так давно к нам в магазин пришел очень, очень, ОЧЕНЬ странный посетитель… – продолжила она. – У нас, конечно, каждый день бывают самые неожиданные гости. Один раз, даже арабский шейх заезжал за барельефами для своей коллекции… Но этот! Он был по самые глаза замотан в какую-то тряпку, и от него весьма дурно пахло. Как из канализации. И этот странный тип предложил моей хозяйке кучу денег за маленький клочок старого пергамента.
– Что за пергамент? – заинтересовалась Лаки.
– Я точно не знаю, – Шанти качнула головой. – Я видела его лишь однажды. На нём нарисована какая-то карта, вернее, только её фрагмент. Повсюду письмена на неизвестном языке… Когда хозяйка сказала посетителю, что год назад отдала пергамент в музей истории, тот аж потемнел весь от злости и еще больше завонял!
– И причем здесь магический мир? – Лаки не удержалась и прыснула со смеху. Её рассмешил этот воняющий посетитель.
