Тут то и началась настоящая боль. Невыносимая, нестерпимая, невообразимая. Настолько страшная, что если измерять её в граммах и капнуть каплю за Землю, всё живое умрет на несколько миллионов лет вперед.
Терпеть её невозможно, потерять сознание невозможно, даже двигаться невозможно. Возможно только одно – мучаться. Находиться внутри процесса, всё чувствовать и наблюдать.
Я смотрю на себя и понимаю, что я точно такой же. У меня нет рта, глаз, сосков. Я голый, высокий, мускулистый, моя кожа серо-сиреневого цвета. Я бесполое, безэмоциональное существо.
Моя форма бытия предполагает полное отсутствие эмоций.
Я всё ощущаю, переживаю, чувствую, но у меня нет эмоций, нет реакции ни на что. Я не ставлю в своем уме оценок происходящему, не испытываю ни злости, ни жадности, ни страха. И не могу испытывать. Это не рационально. Эмоции в моей форме бытия не имеют смысла.
Чувства и ощущения без эмоций. Это нормально. Так живет «реальный мир», в котором я нахожусь.
Процесс наказания меня продолжается бесконечно. Я испытываю жуткую боль.
Одновременно кристалльно четко осознаю иллюзорность человеческих законов. Законов физики, химии, геометрии, политики, уголовного кодекса. Всё это временная метафора, которой нет места в реальной безграничности, во вселенной. Мир, в котором я жил на Земле – ненастоящий. Он ненастоящий, надуманный, иллюзорный. Он временный. Потому что не существует границ. Вообще. Между государствами, между полами, между видами живых существ, между дозволенным и недозволенным.
Границ. Не. Существует.
Есть только абсолют. Истина. Безусловная реальность, в которой возможно всё. Даже то, что невозможно.
Я понял бесконечность вселенной. Звезды, которые она в себя вбирает, космос, галактики. Я понял её неизмеримость и колоссальную многомерность, делающую её бескрайней.
Я осознал все существующие формы бытия. И причины особенностей этих форм, различий между разными представителями.
Я увидел знание. Исчерпывающее знание обо всём, что только возможно. И наличие этого знания в каждом человеке. Понял бессмысленность исследований космоса, морских глубин. Это настолько глупо, что даже не смешно. Всё есть внутри. Каждый человек – совершенен. Совершенен. И в каждом – знание обо всём. Очень глупо искать что-то во вне, когда внутри гораздо больше того, что ты мог бы захотеть найти. Это до отчаяния глупо. Земные науки – лишь крайне упрощенная трактовка реальности. Урезанная до состояния бессмысленности.
Нет прошлого. Нет будущего. Есть только настоящее. И оно вечно.
Сейчас мое настоящее это адская боль и бесконечное мучение. Ужас это то, что я сейчас испытываю в полной мере.
Внезапно всё исчезло. Сине-сиреневые, боль, помещение.
Я в бесконечном белом сиянии. На долю секунды.
На этом воспоминания обрываются. Это – последнее.
***
– Сынок!
Мой отец. Небритый и изможденный. Его красные и опухшие от бессонных ночей глаза начинают влажнеть, он берет меня за руку и дает выход слепленным в снежный ком эмоциям.
Отец рыдает, прижавшись лицом к моей руке. Полностью бессильный в этот момент, как оголенный нерв.
Я лежу на кровати, упакованный в бинты и не могу пошевелиться. Мое похудевшее на треть веса тело покрыто свежими швами. Из меня торчит трубка, уходящая в банку, потому что легкие заполнены жидкостью. Недавно я пережил худший кошмар в своей жизни, клиническую смерть и операцию без наркоза. Три самых худших сценария из всех возможных. Смертельный джек-пот.
Я – его единственный сын.
Мой отец познал горе.
– Родненький мой, любимый, дорогой. Мой золотой сын. Мальчик мой. Как я тебя люблю. Как я счастлив, что ты жив. Я до последнего в тебя верил. Я знал, что ты выживешь. Молодчина. Кровиночка моя. Я бы себе не простил. Я не смогу жить без тебя. Сынок…
Мой отец четыре бесконечных дня познавал горе.
Моя мама. Моя сестра. Четыре долгих дня они торчали в приемной реанимации каждую свободную минуту. И надеялись на чудо.
– Еще не приходил в себя. Ничего не обещаем.
Это они слышали в ответ.
– Заберите в морге.
Это слышали в ответ люди из той же очереди при получении бумажки на получение тела. Не моего, конечно, а своих родственников. Бывших, разумеется.
Парад трагедий, который моя семья наблюдала в течении четырех дней моей комы.
Разница между «не приходил в себя» и «заберите в морге» колоссальна. Но в любой момент одно могла смениться на другое. Тук, тук, тук, пиииииииииип……
Как в лотерее.
Что им оставалось? Верить. Только верить. Представить только: вера – единственная возможность. Вера. Не капитал, не связи, не власть и подчинение. И даже не насилие и доминация. Хотя это очень сильные вещи в нашем мире. Голая вера. И конечно молитвы.
И вдруг – вот оно! Повезло! Случилось лучшее!
Я как воплощение чуда, возможности его существования лежу на убогой больничной койке, по уши забинтованный, не могу двигаться, плохо говорю. Но живой. Я как новорожденный. Могу с трудом дышать, моргать и немного плакать. Я не могу даже толком улыбнуться. Но я есть, я живой.
Я живой.
И в этой крошечной палате, в крошечных Набережных Челнах, на крошечной Земле прямо сейчас происходит счастье, вокруг которого вращается бесконечная вселенная.
Здесь сейчас бьется новое сердце, собранное из четырех людей, рождающих новую, свою вселенную.
Бог есть. И он всё видит. Он знает и любит каждого.
Чуть позже, когда эмоции поутихли, папа, мама и сестренка помогают мне, беспомощному приподняться. Очень осторожно, придерживая со всех сторон, как только что пробившийся сквозь землю росток. Поят меня кефиром. Первой пищей за последние четверо суток.
Позади так много всего. Боль, страдание, неизвестные прежде миры и даже сама истина.
И так много всего впереди. Моя новая жизнь, с новым взглядом на неё, очищенная от грехов, свободная. Я и сам теперь другой. Влюбленный в каждое мгновение человек. Новорожденный.
И вот как я к этому пришел:
ГЛАВА 1. ДОРОГА ДОМОЙ
Где-то на Дальнем Востоке, в десятках километров от никому не известного города Бикина, в глухой тайге стоит богом забытая девятая пограничная застава. Через двести метров от неё начинается Китай.
Там же где проходит граница, целыми днями плавают по реке Уссури китайцы на джонках. Денно и нощно эти маленькие и трудолюбивые люди ловят рыбу. А там дальше, в Китае, на берегу другие маленькие и трудолюбивые китайцы растят рис. Круглый год, с раннего утра до позднего вечера эти мизерные, как муравьи люди копаются в матушке природе, добывая из неё еду. Чтобы питать свои крошечные организмы и плодить бессчетное количество подобных же, маленьких и трудолюбивых, которые будут денно и нощно заниматься все тем же – добыванием пищи из матери природы.
Лично мне неясна их мотивация. Я считаю все это бессмыслицей, а тех китайцев, за которыми я наблюдаю дебилами. Я просто записываю в журнал время нарушения государственной границы, проходящей по фарватеру реки и звоню на заставу, сообщая ключевую информацию.
Странное дело – китайцы так и лезут на нашу сторону реки. Они реально думают, что ловя рыбу на нашей стороне рыба на их стороне окажется в запасе? Но ведь река не делится, она ведь цельная. Другой «лайфхак»: Китайцы копают экскаваторами со дна Уссури ил и присыпают на свой берег. Наращивая таким образом свою территорию.
А однажды, лет тридцать назад, они самовольно заняли остров Даманский. Всё по тем же причинам. И вот это уже была та странность, на которою нам не было насрать. Да и не могло быть. Поэтому лет тридцать назад, когда маленькие и трудолюбивые китайцы перегнули палку наши пограничники вломили им пизды и пинками отправили обратно в Китай.
Возможно китайцы считают, что нам много нашей земли. Вдоль границы на китайской стороне – насыщенная жизнь, города, деревни, села. На нашей же стороне вдоль границы – тайга. Ни души. Только дикие звери и пограничники. Может быть китайцы считают, что пустую землю нужно занимать, нужно целыми днями жрать и трахаться, плодя потомство, способное заполнить количеством тел незанятую, пустую территорию.
А я так считаю: Сосите хуй со своей философией, дьявольское отродье. Тайга прекрасна. Что бы там ни думали китайцы или кто угодно еще тайга при полном отсутствии цивилизации неподражаема. Поднимаешься на вышку, под твоими ногами бесконечные леса, сопки, заросшие деревьями. Пестрит ярчайшими красками, благоухает. Животные, дикие, непуганые, живут своей жизнью, переговариваются на своих языках, свободно ходят где хотят. Непринужденно и естественно. Вокруг на десятки километров чистое, натуральное спокойствие, гармония. И лишь изредка какой-нибудь отчаянный паренек переходит границу, ловит от нас пизды и отправляется в тюрьму. И дальше всё движется своим размеренным чередом. Этот дикий, нетронутый никем заповедник – чудо.
Два года я прожил в этом диком заповеднике, в самой матушке природе.
