Именно так люди пресыщаются — сегодня ты гонишься за мужчиной или женщиной, а завтра пытаешься найти предлог, чтобы от этого же человека избавиться.
Один и тот же человек — ничего не изменилось! Что же случилось в промежутке? Тебе наскучил другой, потому что все удовольствие состояло в исследовании нового. Теперь другой больше не нов, ты ознакомился с его территорией. Тебе знакомо тело другого, изгибы тела, ощущение тела. Теперь ум жаждет чего-то нового.
Ум всегда жаждет чего-то нового. Именно так ум все время удерживает вас прикованными к какой-то точке в будущем. Он заставляет вас продолжать надеяться, но никогда не исполняет обещаний — исполнять он не умеет. Он умеет только создавать новые надежды, новые желания.
Точно как листья растут на деревьях, в уме растут желания и надежды. Ты хотел новый дом, и вот ты его получил — но где удовольствие? Оно пришло лишь на мгновенье, когда ты достиг цели. Как только цель достигнута, ум она больше не интересует; он уже начал сплетать новые сети желания. Он уже начал думать о других, лучших домах. И это относится ко всему.
Удовольствие удерживает вас в невротическом состоянии, в беспокойстве, в вечном замешательстве.
Желаний так много, и каждое — неутолимо, и каждое громко требует внимания. Ты остаешься жертвой, терзаемой толпой безумных желаний — безумных из-за своей неосуществимости, — и они непрерывно тащат тебя одновременно во все стороны. Ты превращаешься в противоречие. Одно желание тянет тебя влево, другое — вправо, но ты продолжаешь питать оба одновременно. И тогда ты чувствуешь расщепленность, тогда ты чувствуешь себя раздвоенным, разрываемым на куски. Тогда ты чувствуешь себя так, словно разваливаешься на части. Никто другой за это не ответственен, это положение вещей создается именно всей глупостью стремления к удовольствию.
Это сложное явление. Ты не единственный, кто ищет удовольствия; тех же удовольствий ищут миллионы людей, точно таких, как ты. Отсюда вся эта борьба, соревнование, насилие, война. Люди стали друг другу врагами, потому что все они стремятся к одной и той же цели — и не все могут ее достичь. Это придает борьбе накал, рисковать приходится всем — не имея в перспективе ничего получить, потому что, добившись, ты не добиваешься ничего. Вся жизнь тратится впустую в этой борьбе. Жизнь, которая могла бы быть празднованием, становится долгой, растянутой, ненужной борьбой.
Если вы до такой степени гонитесь за удовольствием, то не сможете любить, потому что человек, который ищет удовольствия, использует другого как средство. А использовать другого как средство — одно из самых безнравственных действий, которые только возможны, потому что каждое существо — само по себе цель и нельзя использовать его как средство. Но в поисках удовольствия вам придется использовать другого как средство. Вы становитесь коварными, потому что борьба так жестока. Не будучи коварными, вы будете обмануты, и прежде чем вас обманут другие, вам придется обмануть их самим.
Макиавелли дал совет всем искателям удовольствия: лучший способ защиты — это нападение. Никогда не дожидайся, пока на тебя нападет другой, может оказаться слишком поздно. Прежде чем другой нападет на тебя, напади на него ты! Это лучший способ защиты. И все этому следуют, зная о Макиавелли или нет.
Это что-то очень странное: все знают о Христе, о Будде, о Мухаммеде, о Кришне, но им никто не следует. О Макиавелли люди знают мало, но ему следуют, словно Макиавелли очень близок их сердцам. Вам не нужно даже его читать, вы уже ему следуете. Все ваше общество основывается на принципах Макиавелли; именно в этом состоит вся политическая игра. Прежде чем кто-то у тебя что-то выхватит, выхвати это у него; будь всегда начеку. Естественно, если ты всегда начеку, то будешь напряженным, встревоженным, беспокойным. Все — против тебя, а ты — против всех.
Таким образом, удовольствие не является — и не может быть — целью жизни.
Второе слово, которое нужно понять, — это счастье. Удовольствие физиологично, счастье психологично. Счастье немного лучше, немного тоньше, немного выше... Но оно мало отличается от удовольствия. Можно сказать, что удовольствие — низший род счастья, а счастье — высший род удовольствия; две стороны одной монеты. Удовольствие немного более примитивно, животно; счастье немного более культурно, немного более человечно — но это та же самая игра, проигрываемая в мире ума. Вас заботят не столько физиологические ощущения, сколько ощущения психологические. Но по сути своей они не отличаются.
Третье слово — радость. Радость духовна. Она отличается, радикально отличается от удовольствия и счастья. Она не имеет ничего общего с внешним, с «другим»; это внутреннее явление. Радость не зависима от обстоятельств; она — ваша собственная. Это не щекотка, производимая внешними вещами; это состояние покоя, безмолвие... медитативное состояние. Она духовна.
Но Будда не говорил и о радости, потому что есть еще что-то, даже за пределами радости. Он называет это блаженством. Блаженство тотально. Оно ни физиологично, ни психологично, ни духовно. Оно не знает никакого разделения, оно неделимо. Оно тотально в одном смысле и трансцендентально в другом. Будда в своем утверждении использует только два слова. Первое — удовольствие; оно включает в себя счастье. Второе — блаженство; оно включает в себя радость.
Блаженство означает, что вы достигли глубочайшего ядра своего существа. Оно принадлежит предельной глубине вашего существа, в котором даже эго больше нет, в котором царит лишь молчание; вас не стало. В состоянии радости вы еще немного существуете, но в блаженстве вас нет. Эго растворилось; это состояние не-бытия.
Будда называет это нирваной. Нирвана означает, что вы прекратили быть; вы — лишь бесконечная пустота, подобная небу. И в то мгновенье, когда вы — эта бесконечность, вы наполняетесь звездами, и начинается совершенно новая жизнь. Вы рождены заново.
Удовольствие мгновенно, принадлежит временному, приходит «на время»; блаженство — вневременное, безвременное. Удовольствие начинается и кончается; блаженство остается навеки. Удовольствие приходит и уходит; блаженство никогда не приходит, никогда не уходит — оно уже есть в глубочайшем ядре вашего существа. Удовольствие приходится урывать у кого-то другого; ты становишься либо нищим, либо вором. Блаженство делает тебя хозяином.
Блаженство — это не что-то, что вы приобретаете, но что-то, что вы открываете. Это ваша глубочайшая природа. Оно было с самого начала, только вы не смотрели на него. Вы принимали его как должное. Вы не смотрите вовнутрь.
Это единственное несчастье человека: он продолжает смотреть наружу, искать снаружи и исследовать внешнее. А снаружи блаженство найти нельзя, потому что его там нет.
Однажды вечером Рабия — а она была знаменитым суфийским мистиком — что-то искала на улице у своей небольшой хижины. Садилось солнце; мало-помалу сгущались сумерки. Собралась небольшая толпа. Люди спросили ее:
— Что ты делаешь? Что ты потеряла? Что ты ищешь?
— Я потеряла иголку, — сказала она.
— Солнце уже садится, — сказали люди, — и найти иголку будет трудно, но мы тебе поможем. Где именно она упала? Потому что дорога большая, а иголка такая маленькая. Если мы узнаем точное место, то найти ее будет легче.
— Лучше бы вам не задавать мне этого вопроса, — сказала Рабия, — потому что, по сути дела, она упала вовсе не на дороге, она упала в доме.
Люди стали смеяться, они сказали:
— Мы всегда знали, что ты немного не в себе! Если иголка упала в доме, зачем же ты ищешь ее на дороге?
— По простой и логичной причине, — сказала Рабия. — Внутри дома темно, а снаружи еще есть немного света. Люди засмеялись и стали расходиться. Рабия позвала их обратно и сказала:
— Слушайте! Именно это делаете вы; я только следую вашему примеру. Вы идете искать блаженства во внешний мир, не задавая первого и важнейшего вопроса: где вы его потеряли? И вот я вам говорю: вы потеряли его внутри. Вы ищете его снаружи по той простой и логичной причине, что ваши органы чувств обращены наружу — и там есть немного света. Ваши глаза смотрят вовне, ваши уши слышат внешнее, ваши руки тянуться наружу — и именно по этой причине вы ищете снаружи. А я вам скажу, что вы потеряли блаженство не там, — и скажу по собственному опыту. Я тоже искала снаружи, искала много, много жизней, и однажды я посмотрела вовнутрь и была удивлена. Не было необходимости исследовать; оно всегда было внутри.
Блаженство — ваше глубочайшее ядро. Удовольствие вам приходится выпрашивать у других, и естественно, вы становитесь зависимыми. Блаженство делает человека хозяином. Блаженство — это не что-то происходящее; оно уже здесь.
Будда говорит: «Есть удовольствие, и есть блаженство. Минуй первое, чтобы овладеть вторым».
