– Но в этом он не виноват. Он не сам...
– Виноват, – отрезал Боровик. – В науку у нас ведут тысячи прямых дорог. Выбирающий обходную тропинку не достоин уважения.
Шурочка опустила голову, и Владимиру Степановичу стало жаль ее.
– Разве вы не знаете, что вакансия предназначалась мной одному очень способному пареньку из подшефной школы? Красиков устроился к нам в мое отсутствие, использовав родственные связи. Плохое начало.
– Плохое, – согласилась Шурочка. – Но если бы вы знали, как он увлечен нашей работой! Иначе Эдик никогда не воспользовался бы дядиной протекцией. Он страшно порядочный. Это правда, Владимир Степанович...
– Я и сам хочу в этом убедиться, Шурочка, – мягко заметил Боровик. – Для того и беру его с собой. Поездка будет ему экзаменом. Но, глядите, об этом ни гу-гу. Секрет. Договорились?
ГЛАВА 2
Предстоит борьба
В комнате царил какой-то странный, колеблющийся полумрак. Темнота то сгущалась, то редела, и одновременно с нею переливами нарастал и опадал доносившийся снаружи необычный шелестящий гул. Вместе с перемежающимся дробным стуком по железной кровле домика шум этот напоминал ливень, вернее сильный град, и только нестерпимый зной, струящийся в распахнутые окна, исключал подобную догадку.
Двое, разделенные широким письменным столом, уже несколько минут прислушивались к доносившимся снаружи звукам. Короткий телефонный звонок прервал молчание.
– Полковник Карабанов слушает, – снимая трубку, отозвался один из них. – Аспер Нариманович? Здравствуйте. Да, да, по этому вопросу мне поручено связаться с вами... Так... Отлично... Да, уж восемь минут продолжается... Да, да, как будто уже редеет... Ну что же, милости просим, буду рад... Хорошо, жду.
Полковник опустил трубку на рычаг, неторопливо встал, подошел к окну. За время телефонного разговора темнота снаружи несколько уменьшилась, и шум заметно стих.
– Как будто светает, – шутливо заметил он, доставая портсигар. – Закурите, доктор?
– Благодарю. С вашего разрешения – предпочитаю трубку, – угрюмо, с сильным иностранным акцентом отозвался собеседник из глубины комнаты. – А что до «рассвета» – не обнадеживайтесь. Должен предупредить вас, посидеть в темноте еще придется.
– Сейчас заработает движок, – весело отозвался полковник. – Так что с этой стороны все в порядке. Освещение обеспечено.
– И это все меры, что вы приняли? – в голосе собеседника звучала откровенная ирония. – Впрочем, не в моем положении задавать вопросы...
– Почему же, – возразил Карабанов. – Пожалуйста.
– Вопросов не будет, – отрезал доктор. – Готов повторить еще раз: со мной вы вправе поступить как угодно, но помощь мою отвергать не смеете. Каждая минута промедления несет неисчислимые бедствия. Каждая минута! Очевидно, вы, как неспециалист, недостаточно отчетливо себе это представляете. Ваше веселое настроение могу объяснить только этим.
Темнота спала внезапно, словно кто-то одним рывком сдернул плотный занавес, отделявший комнату от яркого солнечного раздолья. Полковник Карабанов невольно зажмурился и отвернулся от окна.
– А вот и движок заработал, – с удовольствием кивнул он на незаметно засветившуюся лампу. – Ну, что же, последую вашему совету – выключать не буду.
Заняв свое место за столом, Карабанов достал из ящика небольшой журнал в пестрой глянцевой обложке, неторопливо перелистал его.
– Не волнуйтесь, доктор, – мягко проговорил он. – Ваше сообщение передано академику Кулиеву. Все необходимые меры уже приняты, а сам он будет здесь примерно через час. Я только что говорил с ним. Кстати, сегодня из Минска должен прибыть профессор Боровик. Вы ведь старые знакомые? Я слышал – вместе воевали с саранчой в Иране?
– В сорок третьем году, – подтвердил доктор. – Вот прекрасный образец международного сотрудничества. Мы работали тогда плечом к плечу – английские и русские энтомологи. Советские распылители устанавливались на английских самолетах, в свою очередь и мы помогали своим соратникам чем могли. Это был год неслыханного «урожая» шистоцерки. И все же мы управились с ней, управились сообща. Тогда я и сдружился с Боровиком. Расставшись, некоторое время переписывались. Потом переписка оборвалась. Хотел возобновить ее, когда услышал о работах над «Космическим ключом», но... В моем контракте с фондом имени Теодора Финчля был такой пункт: во время исследований воздерживаться от разглашения хода работ...
– Учитывая сугубо мирный характер изысканий, условия были достаточно жестки, – заметил полковник. – Но странно, как же могла появиться тогда вот эта ваша статья?
Он протянул журнал в пестрой обложке:
– Последний номер «Атлантик Пост».
– Вы шутник, господин полковник, – устало улыбнувшись, сказал доктор. – Этот американский журнал – известное псевдонаучное бульварное издание. Я и раньше никогда не выступал в нем. Ни разу даже не разворачивал...
– На этот раз советую развернуть.
Доктор нехотя взял журнал, небрежно перелистал его и вдруг, внезапно побледнев, впился взглядом в крикливый жирно отпечатанный заголовок.
– Что это... Что это все значит? – растерянно пробормотал он, жадно глотая строки. – Я ничего не понимаю... Моя статья...
– Значит, это все же ваша статья? – в свою очередь удивился полковник. – Признаться, я считал ее подложной.
– Это и есть подлог! – воскликнул доктор, гневно потрясая журналом. – Чистейшей воды подлог! Статья действительно моя, кроме заголовка, конечно. Около двадцати лет назад я послал ее в один солидный лондонский журнал. Она не появилась тогда в печати. Познакомившись с новыми работами советских энтомологов, я пересмотрел многие свои выводы и отказался от выступления... И вот сейчас публикуют, неведомо какими путями добытую, мою устаревшую, ошибочную статью. С какой целью? Кому понадобилось меня компрометировать?
Карабанов покачал головой.
– Дело не в вас, доктор. Все значительно серьезнее. Это диверсия.
– Диверсия? – нервно рассмеялся ученый. – Да мою статью теперь никто не примет всерьез. Единственным пострадавшим здесь будет автор. Его поднимут на смех. Все научные журналы...
– По нашим сведениям, научные журналы Запада пока молчат, – заметил Карабанов. – Зато великий шум подняли газеты. Вот заголовки: «Провал советской энтомологии!», «Крупнейший саранчевед Запада разоблачает материалистические домыслы красных...», «Тайна пустынной саранчи шистоцерки», «Бич божий» – непознаваем» и так далее и тому подобное...
– Нелепость! – махнул рукой доктор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
