обнаружена, парни те арестованы, а Людку увезли в больницу.
А ещё сказал, что Оля удивительная молодец и даже под действием наркотиков не дала над собой надругаться. В его голосе сквозило уважение и смотрел он на неё с нежностью. А может, нежность она придумала, просто так хотелось, чтобы Михаил в ней увидел что-то особенное.
Вот что этот криминальный тип забыл в её душе? Зачем он там поселился и обживаться начал?
Оля пыталась убедить себя, что нет в его внешности ничего особо привлекательного, обыкновенный мужчина, явно за тридцать. Властный, умный, хакеры глупыми не бывают. Не очень высокий, с не суператлетической фигурой, да и вообще не герой женского романа. Хотя наговаривает она на него. Интересный он внешне. Он ей нравился, и не просто нравился, она мечтала об общении с ним. Вот это мужчина так мужчина. Жалко, что она его больше никогда не увидит…
Может, пойти на бульвар и на лавочке той посидеть, а потом его случайно встретить и в обморок упасть? Или он там не каждый день прогуливается?
После занятий в универе ни в библиотеку, ни в анатомку заниматься не пошла, сразу отправилась к Людке в больницу, но встретиться с подругой ей не удалось, и она поехала на тот самый бульвар, просидела на лавочке до темноты, Михаила не встретила, с тем домой и вернулась.
* * *
Мама перезвонила Михаилу, сообщив адрес кафе, и просила не опаздывать. Он только тяжело вздохнул.
В том, что мама так упорно пыталась пристроить его в хорошие женские руки, была его вина. По крайней мере, он так считал. Ведь ляпнул ей сдуру, что на работе романы заводить не собирается, а бывать-то нигде не бывает, так что и знакомиться ему просто негде. А потом ещё случился тот злополучный приём, на который он отправился с девицей из эскорта. Вот этого мама совсем пережить не смогла и тут же занялась устройством личной жизни сына.
И если бы девушки — потенциальные невесты — были бы дочками действительно подруг, так ведь нет, знакомые знакомых в лучшем случае.
Объяснить же маме, что такие знакомства его компрометируют, он не мог. Она хотела счастья для единственного сына и мечтала о внуках.
Иногда Михаил жалел, что заставил мать уйти с работы, забыть про школу, поурочные планы и проверку тетрадей. Любила она это занятие, пахать на две-три ставки для неё привычно и ещё параллельно пару-тройку ребят в институт готовить. Так она жила, так растила Мишу, а потом он разбогател неожиданно для всех. И работать ей больше стало не надо.
Она и из квартиры их городской перебираться в коттедж не хотела. Только оставить сына одного в этом огромном доме, пусть и с охраной, тоже не могла. Она привыкла ему готовить, следить за его бытом. Он был смыслом её жизни. Вот и переехала, и с работы ушла, а куда деть вдруг образовавшуюся кучу свободного времени — не знала.
Подруги, с которыми всю жизнь бок об бок проработала, стали сторониться её. Может, в горе и бедности поддержали бы, а в достатке чувствовали себя лишними. Вот и придумала она времяпровождение: искать достойную партию для сына.
На встречу в кафе ему не хотелось. Лучше бы занялся анализом работы отдела разработки компьютерных программ. Но маме уже обещал, не расстраивать же её.
С этими мыслями Михаил начал собираться, но звонок Анжелы его остановил.
— Михаил Александрович, к вам полковник Дубовцев из ФСБ.
Что понадобилось полковнику, Михаил не предполагал, наркопритон, из которого сбежала Оля, он сдал им сразу, как только в телефоне её покопался. Но делать нечего, выслушать полковника всё равно придётся.
Тот вошёл и сразу же удобно расположился в кресле напротив директорского стола.
— Михаил Александрович, тут вот какое дело получается, — сходу проговорил Дубовцев. — Мать Ворониной Людмилы дала письменные показания, что с наркотиками и компанией в той квартире была связана Громова Ольга. Да и сама Людмила подтвердила слова матери. Я с ней в больнице беседовал. А вы просили Ольгу не трогать и в деле не упоминать. Моё начальство недовольно, вот я и пришёл за разъяснениями.
Михаил понял, куда тот клонит. Вызвал начальника службы безопасности фирмы, попросил присутствовать при разговоре. Свидетель ему не помешает.
— Полковник, я начинаю жалеть, что передал вам информацию. Зачем вы валите всё с больной головы на здоровую? Я вычислил квартиру, определил преступников. Воронина тоже жертва, по большому счёту, как и Громова. Просто на момент захвата Ольги там не было. Да и привела подругу туда именно Людмила. Запросите ваш компьютерный центр, и они вам предоставят сведения по местонахождению смартфонов обеих девушек и содержание телефонных переговоров всех участников этого эпизода за любой интересующий вас период времени.
Полковник рассмеялся.
— Зачем мне делать запрос, беспокоить начальство, ждать месяцами ответы на поставленные вопросы, когда всё это уже есть у вас? И вообще, как у вас оказалась вся эта информация?
— Случайно. Я совершенно случайно встретил Ольгу, ей нужна была помощь. Она её получила, и я передал девушку отцу с рук на руки.
Дубовцев не верил. Михаил читал это в его взгляде.
— У вас есть личный интерес, Михаил Александрович?
— Есть. Мне понравилась девушка.
Полковник схватился руками за голову.
— Вы сейчас серьёзно? У вас хобби, подбирать на улице незнакомок в состоянии наркотического опьянения?
Михаил развёл руками и улыбнулся.
— Нет, к тому же опьянение от интоксикации сильно отличается. Я боялся, что она умрёт, а на наркоманку Оля похожа не была. Мой врач оказал ей помощь. Вот и всё.
Дубовцев откинулся на спинку стула.
— Михаил Александрович, не проще ли было отвезти Громову в больницу?
— Вы прямо как моя мама. Она вашими словами мне своё возмущение выговаривала. Я поступил так, как поступил. И в своих действиях отчитываться перед вами не намерен. Хотите распечатку переговоров — я её сейчас вам предоставлю, как и геолокацию телефонов за двое суток. Но сделаю я это при условии, что ни саму Ольгу Громову, ни членов её семьи вы привлекать к расследованию не будете.
— Её мать кардиолог в поликлинике, отец заведует отделением патоморфологии, а оба брата хирурги. У каждого есть доступ к сильнодействующим и наркотическим веществам.
— У кардиолога в поликлинике? Или у человека, всю свою жизнь вскрывающего трупы? Ну, разве что к спирту или формалину. Полковник, я занятой человек. Моё время имеет реальную стоимость, выраженную в денежном эквиваленте. Я под расписку отдам вам материалы, и мы распрощаемся на моих условиях.
— Приятно
