Читаем без скачивания Миры Роджера Желязны.Том 18 - Роджер Желязны

Уэстфолл задумался. Это не его талисман. Владелец наверняка вернется за редкой и ценной вещицей. Если так, Уэстфолл немедленно ее вернет.

Он начал убирать талисман обратно в мешочек, потом передумал. Не будет вреда, если немного поиграть с камнем до возвращения владельца. Тут нет ничего предосудительного.

Уэстфолл был один в комнате. Он повертел талисман в руках.

— Ладно, примемся за дело, — произнес он вслух. — Не знаю, какое нужно заклятье, но если ты — настоящий колдовской талисман, то подчинишься и так. Вызови духа, чтобы мне служил, и поживее.

Талисман на глазах закачался и вздохнул. Черный значок поменял цвет: стал сперва золотым, потом багровым. Камень задрожал мелкой дрожью, как будто в нем сидел маленький, но могущественный демон. Раздался пронзительный гул.

Свет в комнате померк, словно талисман забирал силу у солнца. С пола поднялся столб дыма, закружил против часовой стрелки. Откуда-то — по всей видимости, из воздуха — донесся низкий звук, похожий на рев исполинского быка. Комната наполнилась зеленым дымом, Уэстфолл закашлялся.

Когда дым рассеялся, изумленным взорам алхимика предстала молодая, вызывающе красивая женщина с блестящими черными волосами. На ней была длинная плиссированная юбка, алая кофта с вышитыми золотом драконами, туфельки на шпильках и много со вкусом подобранных драгоценностей. В данную минуту женщина тряслась от ярости.

— Что все это значит? — осведомилась Илит — а это была именно она. Талисман вызвал ее, возможно, потому, что запечатлел последние мысли Аззи, а тот, прежде чем обронить мешочек, думал об Илит.

— Я тебя вызвал, — сказал Уэстфолл. — Ты — дух и должна мне служить. Верно? — добавил он с надеждой в голосе.

— Ничего подобного, — отрезала Илит. — Я ангел или ведьма, но не простой дух, и не подчиняюсь твоему талисману. Мой тебе совет: смени настройку и попробуй снова.

— Ой, простите, — пробормотал Уэстфолл, но Илит уже исчезла. Уэстфолл приказал талисману: — На этот раз будь внимательней. Вызови духа, который тебя послушается. Ну же!

Талисман пристыженно вздрогнул, издал мелодичный звук, потом другой. Свет в комнате снова померк, затем вспыхнул в полную силу. Заклубился дым, из дыма выступил человек в причудливом темном шелковом наряде и остроконечной шляпе. С плеч его свисал темно-синий плащ, расшитый золотыми колдовскими знаками. Мужчина был усат, при бороде и выглядел очень недовольным.

— Что такое? — вопросил он. — Я же велел не беспокоить меня, пока не закончу новую серию опытов. Как можно заниматься наукой, если тебя все время дергают?! Кто ты и что тебе нужно?

— Я — Питер Уэстфолл, — сказал Уэстфолл. — Я вызвал тебя силой этого талисмана. — Уэстфолл показал камень.

Бородач удивился.

— Ты меня вызвал? Как это? Дай-ка глянуть. — Он нагнулся над талисманом. — Настоящий египетский. Чем-то он мне знаком. Если не ошибаюсь, это один из талисманов первой партии, ими еще царь Соломон во время оно покорил значительное количество духов. Я полагал, что все они давно на пенсии. Откуда ты его взял?

— Неважно, — осмелел Уэстфолл. — Он у меня, и это главное. Ты должен мне подчиняться.

— Кто, я? Ну, это мы еще посмотрим! — Бородач внезапно увеличился вдвое и угрожающе пошел на Уэстфолла. Тот быстро схватил талисман и стиснул в руке; Гермес вскрикнул и отступил.

— Полегче! — сказал он. — Не надо на меня давить.

— Амулет дает мне власть над тобой.

— Похоже, что так, — последовал ответ. — Однако это смешно! Я — бывший греческий бог, а ныне верховный маг, меня зовут Гермес Трисмегистус.

— Ну так ты влип, Гермес, — объявил Уэстфолл.

— Похоже на то, — нехотя отвечал Гермес. — Кто ты? Ясное дело, не волшебник. — Он оглядел помещение. — И не король, потому что это явно не дворец. Простой обыватель, а?

— Я торгую зерном, — сказал Уэстфолл.

— А как ты раздобыл амулет?

— Не твое дело.

— Конечно, у бабушки в чулане нашел!

— Да где бы ни нашел! — Уэстфолл судорожно стиснул камень.

— Полегче!

Гермес глубоко вздохнул и произнес короткое успокоительное заклинание. Гнев, сколь угодно праведный, был сейчас явно неуместен. Древний амулет действительно дал этому глупому смертному немалую власть. Где он его раздобыл? Украл, небось, ведь сразу видно, ни бельмеса не смыслит в магии.

— Мастер Уэстфолл, — начал Гермес. — Признаю твою власть надо мной. Я и впрямь вынужден тебе повиноваться. Скажи мне, чего ты хочешь, и не будем зря терять время.

— Так-то лучше, — сказал Уэстфолл. — Прежде всего подавай мне кошель с полновесными золотыми монетами, и чтоб они имели хождение повсюду, где мне захочется. Сгодятся английские, французские, испанские, но только не итальянские — они там в Италии вечно обкусывают края. Еще мне нужна настоящая английская овчарка, породистая, как у самого короля. Это для начала, потом у меня будут и другие требования.

— Не торопись, — попросил Гермес. — Сколько желаний я, по-твоему, должен исполнить?

— Сколько скажу! — вскричал Уэстфолл. — Потому что у меня амулет!

Он потряс камешком, Гермес скривился от боли.

— Не перегибай палку! Я все доставлю! Дай мне день-два сроку! — И с этими словами Гермес исчез.

Он без труда раздобыл все, что требовал Уэстфолл. Мешки с золотом хранились у него в пещере под Рейном, под присмотром гномов, которые после Gotterdammerung[2] маялись не у дел. Английскую овчарку Гермес тоже нашел без труда — похитил из собачьего питомника под Спотсвудом. И сразу вернулся к Уэстфоллу в Йорк.

Глава 5

— Хороший пес. Ну, иди, ляг в угол, — сказал Уэстфолл.

Молодая английская овчарка взглянула на него и гавкнула.

— Не очень-то он воспитан, — заметил Уэстфолл.

— Про воспитание ты не упоминал, — с обидой произнес Гермес. — А родословная у него длиной с твою руку.

— Симпатяга, — согласился Уэстфолл, — и золотые монеты меня вполне устраивают.

Деньги лежали у него в ногах, упакованные в прочный кожаный мешочек.

— Рад, что ты доволен, — вздохнул Гермес. — Теперь, если ты просто скажешь амулету, что отпускаешь меня и я больше не в твоей власти, мы оба сможем вернуться к своим делам.

— Ишь, разбежался! — с ухмылкой произнес Уэстфолл. — У меня еще много желаний.

— Но я занят! — возмутился Гермес.

— Потерпи. Ты мне будешь нужен еще какое-то время, дорогой Трисмегистус, а когда сделаешь все, что скажу, я подумаю: может, и отпущу тебя.