Читаем без скачивания Чисто альпийское убийство, или Олигархи тоже смертны - Ирина Пушкарева

– Налей-ка мне еще, сынок. Кстати, а мы с тобой нигде раньше не встречались? Уж больно лицо у тебя знакомое…

– Вы меня на соревнованиях видели, Сергей Геннадьевич. Я в свое время хотел у вас тренироваться, но не получилось. Мы с Валеркой хорошо знакомы были, даже бились с ним как-то.

Вот откуда у Шурика столько терпения? Если бы Ёлка ему один и тот же вопрос в течение получаса шесть раз задала, он бы уже изнервничался и огрызаться бы начал. А тут смотрите-ка – сидит, водочку уважаемому мастеру спорта подливает и терпеливо одно и то же, как попугай, повторяет! Да еще и смотрит на него с таким обожанием, что розовато-лиловые флюиды нежности по залу разливаются.

– Вот! Я же говорю! – в очередной раз воздел палец к потолку нетрезвый тренер. – Все они мои дети! Все меня знают! И я их знаю как облупленных! А они, подлецы, наркоманичать начинают!

Очередной «бумс!» по многострадальной столешнице.

В этот раз он звезданул кулаком так сильно, что посуда на столе подпрыгнула и зазвенела. Около десятка нетрезвых суровых мужчин воззрились на источник шума. На Геннадьича то есть.

– Сергей Геннадьич, вы же нам всем тут родной человек.

Да ититская-то сила!!! Ну разве ж можно так???

Глубокий, хорошо поставленный баритон так неожиданно прозвучал за Ёлкиной спиной, что девушка от испуга взвизгнула и подскочила на стуле. Шустро так подскочила, высоко. Откуда только прыть взялась!

И вот что интересно – подскочить-то она подскочила, а на стул обратно приземлилась (пристулилась?) как-то очень медленно и мягко. Неужели наступила та стадия опьянения, когда ощущения притормаживаются? Да вряд ли, она ж сегодня практически не зупотребляла, так, опрокинула пару стопок «за упокой» и все, остановилась. Так с чего же тогда организм такие странные ощущения накрывают?

Все оказалось довольно объяснимо.

Во-первых – это просто за ее спиной Вова-один и Вова-два хором говорили. Поэтому и прозвучали их голоса так странно-пугающе. А во-вторых, они же, то есть эти оба Вовы, на взлете Элку зачем-то подхватили осторожненько с двух сторон, поэтому попу на стул девушка опускала уже не самостоятельно, а повиснув на руках здоровых парней.

– Что ж вы, девушка, так скачете? – грустно посмотрел сверху вниз Вова-два.

– Так ведь и убиться недолго, – поддержал товарища Вова-раз.

И хором:

– А вы кто? И чего тут делаете? – и тут же, не меняя выражений лиц и интонаций голосов: – О, здоро´во, Саня. Здоро´во, Жека. Горе-то какое! – И прямо через Ёлкину голову полезли к телохранителям обмениваться рукопожатиями и ритуальными объятиями с похлопыванием по крепким спинам.

Зажатая крепкими мужскими телами, Элка попыталась было пискнуть, но воздуха ей не хватило. Побратавшись, мужчины раздвинулись, и полупридушенная Ёлка с жалобным мявканьем рухнула на стул.

Оказалось, что ее телохранителей тут практически все знали.

Они вообще все тут друг друга знали. Кто-то с кем-то бился, кто-то тренировался, кто-то, как Сашка с Женькой, работали вместе. То есть Ёлка попала на некий сбор однополчан – просто по очень грустному поводу.

Вовы перекинулись парой фраз с Ёлкиными телохранителями и, не долго думая, перетащили свои стулья от дальнего столика к тому, где заседала теплая компания – Элка, телохранители и старый тренер. Туда же вместе со стульями, снятыми пиджаками и мужчинами перекочевало несколько бутылок спиртного.

– Да ладно, Сергей Геннадьич, чего уж вы на Валерку наговариваете! – гудел Вова-один. – Вы же его как облупленного знаете, он же к этой дури никогда не прикасался!

– Ну да! Он же даже не пил практически. А уж герычем баловаться – вообще никогда такого не было! – так же гулко поддержал товарища Вова-два.

Тренер поднял на близнецов мутные от алкоголя глаза, удрученно покачал головой и спросил:

– А Славка? Который два года назад так же от передоза умер? Про него можно было подумать, что он наркоман?

Все четверо грустно замотали головами. Типа не, не можно.

– А эти два придурка, прости Господи, которые, удолбанные, на машине разбились? Тоже ведь оба мастера спорта и чемпионы! Вскрытие чего показало? Что они не то что думать, они видеть не могли, столько в них кокаина было! Все вы, слышите? Все вы рано или поздно звездить начинаете! Колеса жрете, кокаин нюхаете, красивой жизни ищете! А я вас хороню, дураков! У меня же сердце за каждого из вас кровью обливается! Сведете вы меня в могилу!

Старый тренер попытался схватить за грудки сидевшего рядом одного из Вов, но промахнулся, всхлипнул и зарыдал, спрятав красное от алкоголя лицо в белоснежную рубашку на Володиной груди.

Мужики хором вздохнули.

Сашка с Женей переглянулись, встали из-за стола, подхватили тренера под руки и осторожно куда-то поволокли.

– Куда это они его? – обеспокоенно завертелась на стуле Ёлка. – И чего это они меня тут одну оставили?

Не изобразив на лице ни единой эмоции, Вова-два, сидевший слева от девушки, пояснил:

– Они его сейчас на диванчик устроят, он часик поспит и опять в норме будет. С Геннадьевичем такое бывает – перенервничает, выпьет лишнего и раскисает. Здоровье-то уже не то.

– А тебя они не одну оставили. Пока мы тут, ничего с тобой не случится. Мы свое дело знаем, – добавил Вова-два. – Не переживай, вот они, твои архаровцы, уже управились.

И потек разговор. Чуть нестройный, сбивчивый, прерываемый грустными опрокидываниями без тостов. Разговор старых знакомых.

– А вы чего клиента с собой притащили? – занюхав бутербродом очередные пятьдесят грамм, поинтересовался у телохранителей Володя-второй. – Или это не клиент?

– Клиент. – Трезвый Жека с улыбкой посмотрел на притихшую Ёлку. – Но это мы с ней сюда пришли. Валерка – ее хороший знакомый.

Слукавил малость, конечно, подлец, уж кто-кто, а он-то знал, что «хорошими» знакомыми Элку и нынешнего покойного назвать уж никак нельзя было!

– Да ладно!

К столу начала подтягиваться публика. Со своими стульями, рюмками и бутылками. Человек, скептически заявивший «Да ладно!», оказался уважаемым всеми Николаем Семенычем, Ёлка его на кладбище видела. Довольно высокий, лет пятидесяти мужчина с совершенно седыми волосами. Тот самый, который Валерку в свое время на работу с юношеской сборной перетащил.

– Что значит «да ладно!»? – Элка решила влезть в разговор.

– Не было у него знакомых женщин. Ну, то есть были, но только по работе. Он после Ритки баб вообще терпеть не мог. А тут вы, такая хорошенькая! Вранье это все. Так что – кто вы, девушка? – Семеныч чуть отодвинулся, окинул Ёлку взглядом и недоверчиво прищурил холодно-голубые, с серым стальным оттенком глаза.

Блин, ну и что теперь? Доказывать каждому встречному, что они с женоненавистником Валеркой всего один раз на свидание сходили?

– Я Элла. С Валеркой мы действительно были знакомы.

– Мужики, – Семеныч указал взглядом на телохранителей, – на тебя работают?

Ёлка кивнула. Непонятно чем успокоенный, Семеныч удовлетворенно кивнул, разлил по емкостям спиртное и коротко изрек:

– За Валерку. Хороший парень был.

Выпили. Помолчали.

– И все-таки, что бы ни говорил Сергей Геннадьевич, я не верю, что Валерка сам себе герыч вколол.

Похоже, старый тренер тут для всех был абсолютным авторитетом. Вон Сашка, уже «тепленький», а имя-отчество старикашки полностью и с пиететом выговаривает!

– А может, все же сам? Не мог же ему никто насильно наркотик вкатить! Лерка ж вам не пацан какой, он бы не дался. А следов борьбы, менты говорят, нет никаких. И замок не взломан. Получается, что сам…

Женька, присутствовавший при разговоре Ёлки с майором, был несколько в курсе подробностей произошедшего.

Помолчали немножко. А потом один из Вовок мрачно заявил:

– Да Риткиных это рук дело. Сто пудов. Она в последнее время ему вообще житья не давала. И папаша ее тоже. Говорят, он недавно среди своих друганов орал, что собственными руками бывшего зятя задушить готов.

– Слушайте, ну вот что за бред вы несете?! – Элке вся эта катавасия с преувеличением угроз Ритки и ее папеньки уже надоела. – Ну не Средневековье же на дворе! Поорал мужик, поугрожал – с кем не бывает! Это же не повод человека в убийстве подозревать!

Мужики уставились на нее, как на розоватого пришельца с Юпитера. То есть с изумлением и легким непониманием.

– Не знаешь ты этого урода. У него мозг вообще отшиблен! Напрочь. Даже спинной. Ему человека замочить – как задницу почесать. И если он сказал, что убьет, значит, убьет. И ничего ему за это не будет.

– А может, Валерка действительно сам… – осторожно предположила Элка.

Народ помолчал. Разлили по рюмкам. Выпили – без тоста и без чоканья. Еще немного помолчали.

А потом Семеныч веско подытожил:

– Сам Валерка не мог. Не такой он был. Убили его. Это однозначно. Кто? Может, Ритка или ее папаша. Может, еще кто-нибудь, кому он на хвост наступил. Но мы этого никогда не узнаем. Раз так чисто сработано, значит, серьезные люди этим занимались. Таких никогда не находят. Так что проще считать, что он сам. Вот так-то, девонька. Вот так-то…