Последние слова он почти выпалил, и я не сразу уловил их смысл, продолжая пребывать в кресле.
— Еще раз повторяю, — повысил голос хозяин кабинета. — Когда я стою…
Подчиняясь неведомому чувству, похожему на страх, я мгновенно встал и в нерешительности замер.
— Нет, нет, не пойми меня превратно, — смягчился мой повелитель. Ну как его еще назвать? — Мы должны быть друзьями. Отношения между нами — только искренние, только честные. Фальши я не потерплю.
Повелитель не спеша вернулся за стол, удобно уселся (боже мой, я продолжал стоять!) и как ни в чем не бывало по-свойски кивнул мне — мол, усаживайся, какие тут церемонии.
— Ну, а теперь я должен объяснить самое главное. От надлежащего понимания этого зависит и твое успешное функционирование, и перспективы твоего роста, и наши общие дела. Сейчас ты на первой ступени деловой проверки. Участок твой, подчеркиваю, в общей системе моих забот занимает незначительное место, но для тебя, для делопроизводства имеет неоценимое значение. Впоследствии, когда ты себя проявишь, перед тобой откроются новые горизонты. Только старайся, только будь на высоте положения. Уж я-то тебя не оставлю.
Повелитель, довольный, подмигнул и сразу же надел маску безразличия.
— Видел город? — спросил он.
Я кивнул.
— Видел парк?
Я снова кивнул.
— А небо видел?
Кивнул опять.
— Кому, по-твоему, все это принадлежит?
— Не знаю, — чистосердечно ответил я.
— Не знаешь? — Он от неожиданности приподнялся, и длинное его лицо еще более вытянулось. — Не имеешь права не знать! И город, и земля, и вода, и небо — все принадлежит мне. Теперь ты догадываешься, с кем имеешь дело и кому будешь верой и правдой служить?
— Вы… король?
Мой нечаянный вопрос понравился повелителю. Серое лицо его просветлело.
— Вот именно — король! Если мыслить широко. А в сущности, ни один король мне в подметки не годится. О, ты еще узнаешь степень моего могущества! — Его длинные, почти прозрачные пальцы забарабанили по столу.
Когда дробь оборвалась, повелитель безразлично сказал:
— В тех случаях, когда возникнет необходимость обратиться ко мне, называй меня «господин Карл». Со временем, когда ты положительно проявишь себя, я разрешу сократить первую часть обращения, а пока… Субординация неумолимо требует именно такой формулировки. Почему — Карл? Охотно поделюсь. Во-первых, как ты гениально догадался, в честь всех королей земли. Известны целые династии Карлов. Во-вторых, имя «Карл» предельно короткое, звучное. Примерно с этих же позиций будет определено и твое имя. Мне безразлично, каким словом обозначали тебя до сих пор. Это чистейшая условность. Я буду звать тебя, ну, например, Че-ло-век. С одной стороны, нейтральное, простое слово. А с другой… Ты ведь, я догадываюсь, придаешь большое значение человеческому фактору. А я хорошо понимаю, что такое бремя «ч» — по существу, самое тяжелое бремя. Ведь от человека никуда не денешься! Будь он самый ничтожный, самый затюканный… А уж если не затюканный — тем более… Итак, лучше не придумаешь — Че-ло-век!
Карл размеренно застучал по зеркальной полировке стола, и я вдруг заметил: пальцы и отражение их были похожи на хищное чудовище — длинная зубастая пасть широко открывалась, и зубы, в ожидании добычи, нетерпеливо клацали…
Возникшее неприятное чувство погасила резкая мысль: Человек! Видимо, не случайно Карл хочет дать мне такое имя. Я точно знаю: за этим стоит нечто очень важное… Возможно, через это я сюда и попал… Вполне возможно. Ведь я отрицал… Но что? Что-то ведь отрицал!.. Не пойму, что стало с моей безукоризненной памятью…
— Ты что-то сказал? — прищурился Карл.
— Н-нет…
— Не советую лгать. — Карл проницательно усмехнулся.
— Я думаю… имя «Человек» вполне подходящее.
— Здесь думаю только я. Ты будешь думать, когда я прикажу. Че-ло-век! Язык сломаешь, если произносить каждый день да по несколько раз… Нельзя забывать и принцип экономии. Доли секунды, дополнительно затрачиваемые на произнесение двух лишних слогов, только за год дадут ощутимую экономию времени! Хочешь знать, сколько конкретно? Возьми и посчитай. Таким образом, я естественно прихожу к более короткой, а следовательно — более удобной форме: не Че-ло-век, а Чек. Можно было бы оставить апостроф, то есть напряженную паузу после Ч, но не станешь же ты издеваться надо мной — заставлять произносить неудобное Ч, эк, вместо плавного Чек. Этот фонетический вариант близок мне и тем, что вызывает приятные ассоциации, связанные с некоторыми банковскими операциями. Вот так-то, дорогой Чек. От всей души поздравляю и перехожу к следующему ознакомительному этапу.
Карл нажал под столом невидимую кнопку — на стене вспыхнуло изображение. И кабинет наполнился шелестом компьютерных клавиш. На экране хорошо видны девушки — служащие огромного офиса; руки девушек безостановочно взлетают, лица сосредоточены на выполняемой операции. Каждое рабочее место, каждый монитор пронумерованы, цифры четко просматриваются вдоль длинных рядов.
— Прекрасно работают, — усмехнулся Карл. — Потому что знают: на место каждой из них претендуют десятки не менее умелых.
— Но почему так много?…
— Мне нравится вопрос. Ты думаешь, я кому-то покровительствую? Совсем нет! Мне скучно, Чек. Я развлекаюсь.
Карл что-то заметил и сказал в пространство:
— Почему не работает сто пятьдесят четвертая? Ах, самочувствие… Найдите здорового человека, а этой… дайте возможность лечь в больницу!
Плачущую девушку тут же вывел из зала длинный молодцеватый клерк, и Карл удовлетворенно сказал:
— Она, конечно, милая особа. Но что делать! Не останавливать же производство! Обрати внимание — на сто пятьдесят четвертое место спешит новая девушка. Да как резво!
Карл говорит в пустоту:
— Отставить. Подыщите что-нибудь покультурнее. Солидное учреждение — и такая беготня. Некрасиво!
Карл переключил экран, и я попал в другой, огромный и тихий зал, от пола до потолка уставленный сложной, непонятной аппаратурой. И здесь служащие сидели рядами, каждый за своим пультом; рабочие места были четко пронумерованы.
— Мои глаза и уши, — с гордостью произнес Карл. — Без них мое могущество было бы пустым звуком. Ну, теперь достаточно. Общее представление имеешь.
Карл выключил экран и лениво поднялся из-за стола; я также, не торопясь, покинул кресло.
— Ничего ты не понял, Чек, обозлился Карл. — Мне подражать не следует. Ни в чем! У тебя должна быть своя скорость. Впрочем, я не хочу, чтобы ты толковал о моих требованиях превратно. На древнем Востоке, заметь, подчиненные ползли к повелителю на коленях. Подчеркиваю — на коленях. Я этого не признаю. Каждый должен поступать в соответствии с убеждениями, по доброй воле. Лишь одно я требую: дисциплину! Которая сочетается с безусловным уважением к своему шефу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
