— Воспрещенный законом и обычаем, — напомнил Ян.
— Подумаешь! — фыркнул Мрачный Вторник. — Не я же его сотворил. Да и плевать мне на старые законы. Мы тут за болтовней рабочее время теряем! Ну-ка, разводите пары!
Последнюю фразу он прокричал, обернувшись к поезду. Надсмотрщики немедленно отозвались и принялись плашмя колотить мечами слуг попроще, чтобы те скорей сгружали последние бочки Пустоты. Другие слуги полезли под усеянный шипами локомотив — отсоединять трубы для подачи воды, а примерно дюжина самых уродливых и грязных поспешила с тачками к паровозному тендеру. На тачках лежали мешки с углем.
Мрачный Вторник, сопровождаемый Яном, прошел обратно к первому вагону. Тефера двинулся в обратную сторону — к главному входу на станцию.
Этот вход представлял собой не просто огромную дверь, сквозь которую можно было пройти к фабрикам и мастерским на уцелевшей поверхности Дальних Пределов. Тот, кто знал соответствующее заклинание, мог на время превратить его в Парадную Дверь Дома, выводившую во все, сколько их было, Второстепенные Царства.
Включая и родной мир Артура Пенхалигона.
Глава 1
Артур торопился наверх, в свою комнату, — туда, где все громче заливался надрывным звоном старомодный телефонный аппарат. Вся остальная семья ничего не слышала, вот только Артуру от этого было не легче. У него никак не укладывалось в голове, что Волеизъявление уже принялось ему звонить! Ведь прошло едва ли восемь часов с тех пор, как он победил мистера Понедельника, завоевал Первый Ключ и звание Хозяина Нижнего Дома, после чего немедленно передал все как есть в распоряжение Волеизъявления. Оно же в ответ пообещало быть ему хорошим Местоблюстителем и не беспокоить Артура по крайней мере лет пять или шесть… И вот — нате вам пожалуйста!
А еще прошло всего пятнадцать минут с того момента, как Артур выпустил Ночного Чистильщика — избавление от сонного мора, болезни, которая в ином случае унесла бы тысячи людских жизней, если не миллионы. Он, можно сказать, мир спас! Так неужели за все труды ему еще и поспать не дадут? Не заслужил?
Пока было похоже — не дадут. Артур влетел к себе на хорошем градусе ярости. Схватил красную бархатную коробку, что вручило ему Волеизъявление, распахнул крышку… Внутри покоился доисторический телефон — из тех, у которых микрофон отдельно, наушник отдельно. Телефон как бы ни к чему не был подключен, но Артур знал, что это не имеет значения. Он вытащил аппарат, взял наушник и поднес к уху.
— Артур?
Он без труда узнал этот низкий, несколько скрипучий голос, лягушачий тембр, унаследованный Волеизъявлением даже после того, как оно превратило себя в женщину… вернее сказать, во что-то внешне напоминавшее женщину.
— Да, да, это Артур. Что надо-то?
— Боюсь, у меня скверные новости, — сказал голос из трубки. — За те шесть месяцев, что тебя не было…
— Шесть месяцев! — Теперь Артур был не просто раздосадован, он натурально почувствовал, как съезжает набекрень мир. — Да я суток еще дома не провел! Только-только полночь минула с понедельника на вторник…
— Истинный ход времени вершится только в Доме, а в остальных местах оно течет петлями и зигзагами, — прогудело Волеизъявление. Слышно по телефону было так, словно оно стояло рядом с Артуром. — Повторяю, у меня скверные новости. Мрачный Вторник отыскал лазейку в Соглашении о взаимном невмешательстве Доверенных Лиц в дела друг друга. Заручившись поддержкой по крайней мере некоторых из числа Грядущих Дней, он требует себе Нижний Дом и с ним Первый Ключ в уплату за какие-то поставки мистеру Понедельнику в течение последней тысячи лет!
— Что? — спросил Артур. — Какие еще поставки? ..
— Ну там, металлические порученцы, запчасти для лифтов, чайники, прессы для печати — уйма всего, — ответило Волеизъявление. — При обычном раскладе плата была бы востребована лишь при ежетысячелетнем подведении баланса, а до этой даты еще триста лет. Увы, Мрачный Вторник имеет полное право запросить выплату раньше, потому что мистер Понедельник всегда очень запаздывал с возвращением долгов.
— Так почему бы не заплатить ему? — поинтересовался Артур. — В смысле… ну, что там у вас в качестве денег? И пусть бы успокоился…
— Обычная выплата осуществлялась бы в деньгах Дома. У нас имеют хождение семь валют, каждая из которых имеет семь единиц. Так, валюта Нижнего Дома называется «золотой кругляк», в каждом из которых триста шестьдесят серебряных пенсов. Промежуточные единицы называются…
— Да не надо мне перечислять номиналы! — перебил Артур. — Почему не заплатить Мрачному Вторнику хоть кругляками, хоть еще чем?
— Потому, что у нас их нет, — ответило Волеизъявление. — Или есть, но крайне немного. Вся бухгалтерия в ужасающем беспорядке. Тем не менее мистер Понедельник, похоже, совсем не подписывал счета остальным частям Дома за услуги, предоставлявшиеся Нижним Домом. Вот они ничего и не платили.
Артур на некоторое время прикрыл глаза. Ему, хоть лопни, не верилось, что ему в самом деле рассказывают о бухгалтерских проблемах, случившихся — где бы вы думали? — в самом что ни на есть центре мироздания. В Доме, от которого зависит вся будущность многообразной Вселенной!
— Я тебя назначил Местоблюстителем, так? — проговорил он наконец. — Вот ты и разбирайся. А меня оставь в покое, как мы договаривались, лет на пять-шесть!
— Я и разбираюсь, — брюзгливо ответило Волеизъявление. — Уже были поданы апелляции, запрошены займы… и так далее. Но я могу лишь отсрочить дело, а надежд выиграть его в суде у нас почти никаких. Кроме всего прочего, я звоню тебе, чтобы предупредить: Мрачный Вторник заручился правом взыскать долг с тебя лично. А значит, и с твоей семьи. Если брать шире — с твоей страны… Возможно, со всего твоего мира!
— Что-что?! — Артур ушам своим не поверил. Да что же это такое, в самом-то деле! Дадут ему когда-нибудь спокойно жить или нет?!
— По некоторым второстепенным пунктам могут быть разные мнения, но общая сумма долга вырисовывается вполне ясно. Если учесть сложные проценты за семьсот двадцать два года, итог, увы, очень даже немаленький. Цифра составляет около тринадцати миллионов золотых кругляков, каждый весом в один друбух — или по-вашему унцию — чистого золота, то бишь восемьсот двенадцать тысяч фунтов эвердюпойса, сиречь примерно двадцать девять тысяч четвертей, или по другому счету около трехсот шестидесяти трех тонн…
— А в долларах это сколько? — тихо выговорил Артур. Цифры сразили его, что называется, наповал. «Чуть не четыреста тонн чистого золота! Жуть!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
