Господствующим классом средневекового общества в Европе было рыцарство. Рыцари, «гордые своими земельными владениями, своей силой и мужеством, составляли класс более надменный, чем древняя аристократия. Владеющие землёй и людьми, вооружённые правами войны, суда и финансов, не считая множества других прав насильственного или своеобразного характера, они представляются нам как будто людьми другой расы… Обладая королевским правом объявления войны, сеньёры считали войну благороднейшим из занятий и, во время перерывов её, доставляли себе только удовольствия охоты. Работа, промышленность и торговля считались презренным делом, которому нельзя отдаваться, не нарушая и не теряя своего царственного достоинства. …
Свободные привычки германского воина обнаруживались и в феодальном сеньёре, который не мог выносить никакого господства над собой».
Варяги (или скандинавские берсеркеры) принадлежали к германцам, но не просто отличались особенной свирепостью, а были одержимы неистовой страстью убийства и разрушения. В период с конца VIII до середины ХI века для многих стран Западной и Восточной Европы настоящим «бичом Божиим» (как тогда говорили) стали викинги — жители Скандинавии, создававшие дружины морских разбойников для грабежа. На Руси их называли варягами, в Западной Европе норманнами.
Страна, подвергшаяся нападению викингов, надолго обращалась в пустыню. Разбойники не щадили никого, убивали не только воинов, но и женщин, стариков и детей, захватывали скот в качестве продовольствия во время своих длительных морских походов, а если не могли увезти его с собой, то резали и бросали на растерзание хищным зверям, дома жгли. И двигала ими жажда обладания сокровищами.
Однако они вовсе не были скопидомами, которые накапливали бы денежки и пускали их в рост или в оборот. Нет, богатство, добываемое таким трудом, с опасностью для жизни, так же легко и тратилось. Вождь, собиравший дружину, по возвращении из похода щедро разбрасывал добытое золото, чтобы привлечь к себе новых сподвижников.
В викинге ценились не богатство и не предпринимательские качества, а храбрость и щедрость. Главным для викинга была слава и красивая смерть, чтобы потомки помнили его и восхищались им. Религия викингов обещала воину, павшему в бою, что он попадёт в рай (Валгаллу) и войдёт в небесную дружину бога войны Одина. Всё это хорошо известно из памятника средневекового скандинавского эпоса «Древняя Эдда». Викинг станет образцом героя для многих поколений германцев (а в большой мере — и для первых князей-Рюриковичей).
Вот эти викинги, или варяги, не раз опустошали земли новгородцев. А край новгородской земли — Мурман (там, где ныне Мурманск) получил своё наименование от искажённого слова «норманн», которое и было истинным наименованием варягов.
Но обычно, как уже отмечалось, варяги встречали отпор со стороны новгородцев. А в 862 году сложилась ситуация, при которой новгородская знать сочла выгодным пригласить варяга Рюрика на княжение.
Большинство российских историков считает Рюрика и его племя русов скандинавами. А викингами (варягами) были не только скандинавы, но и фризы. В IX веке существовало маркграфство Фрисляндия, занимавшее узкую полоску земли на берегу Северного моря и Фризские острова. По одной из средневековых европейских хроник, в 862 году племя русов во главе с вождём Хродриком Хафларнсоном, сыном фрисляндского маркграфа, овладело Новгородом. Хродрик (в древнерусских летописях Рюрик) стал его правителем. (Последнее по времени упоминание об этом — см. в «Независимой газете» за 18.03.1998). Имена десятков других германских завоевателей — Ингвар (сын Рюрика, Игорь), Хелги (Олег), их вельмож и дружинников — тоже германсккие, скорее всего — фризские. Хотя Фрисляндия утратила самостоятельность в XVI веке, фризы, как национальное меньшинство, существуют и до сих пор, сохранив свой язык и многое из остального культурного наследия. В конце концов, не так уж важно, был ли Рюрик скандинавом или фризом, — и тот, и другой были германцами. Тем, что до сих пор тщатся отыскать Рюрика среди славянских князей, следует повнимательнее вчитаться в «Повесть временных лет» (ибо более древнего достоверного письменного источника по отечественной истории, увы, до нас не дошло):
И сказали себе новгородцы: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а ещё иные готландцы, — вот так и эти прозывались. Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, на Белоозере, а третий, Трувор, — в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля».
России тогда не существовало, и само название «Русь», согласно «Повети временных лет», принесли завоеватели — фризы из племени русов или скандинавы. Точно так же Франция носит название не Галлии, по имени коренного населения — галлов, а по названию завоевателей — франков. То же можно сказать и о названии Болгария и пр. Из германских племён не одни франки дали своё имя завоёванной ими стране. Бельги, тюринги, тевтоны, англы, саксы, лангобарды (Ломбардия) и другие германцы увековечили свои имена на карте Европы, и до сих пор основанные ими королевства передали по наследству свои названия возникшим на их территориях современным государствам.
А на Днепре, у самой границы с Дикой степью был городишко Киев, где княжили варяги не княжеского происхождения Аскольд и Дир, бояре при Рюрике, отошедшие от него в поисках самостоятельной добычи. Киев платил дань хазарам. Существовала там и иудейская община.
В Новгороде, этой мужицкой республике, Рюрику и его дружине было неуютно. Новгородцы, призвав варягов, обставили их власть и само пребывание там весьма строгими ограничениями. И после смерти Рюрика его родственник Олег (Хельг), оставив в Новгороде наместника, прихватив с собой малолетнего Игоря (Ингвара), сына умершего князя, пошёл вниз по Днепру — этой части хорошо знакомого пришельцам-германцам водного пути «из варяг в греки». Он обманом захватил Киев (убив Аскольда и Дира, именно как самозванцев, не принадлежавши к княжескому роду, благородному сословию) и сделал его своей столицей. Затем он и его преемники огнём и мечом стали разные славянские племена приводить в подчинение Киеву. В подтверждение этого ниже я приведу лишь несколько строк из «Повести временных лет…»:
Так германцы Рюриковичи стали правителями государства, вошедшего в историю под названием «Киевская Русь». О том, что это означало для древних славян (вместе с чудью, весью и другими угро-финскими племенами, входившими в состав новгородских земель), рассказывается в статье Михаила Саяпина «Германский вопрос в истории Европы и России». Приведу лишь несколько положений этой очень важной работы.
«В результате германские завоевания, — пишет М. Саяпин, — сформировали в послеримской Европе германский по происхождению кодекс благородства, зиждившийся на двух столпах:
1. господин не происходит из числа подвластного ему населения, его род — пришлый в этих краях;
2. господин является полновластным хозяином своих людей, а не просто правителем данной местности.
Германская система землевладения фактически восстановила рабство».
Замечу от себя, что германцы, с их точки зрения, имели на это моральное право. Они действительно были пришлыми и не имели с населением завоёванных земель ничего общего. После свержения ими последнего римского императора земли империи оказались как бы бесхозными. Были там какие-то муниципальные власти, но что они значили перед лицом хорошо организованных и прекрасно вооружённых орд закалённых в боях германцев-завоевателей?
Сегодня не принято вспоминать, что процветание Киева (как и Новгорода) было связано не только с экспортом мехов, зерна, мёда, воска, но и с работорговлей.
По М. Саяпину, германцы установили в Европе понятие благородного человека — господина, кто имеет рабов. И если он по происхождению не имеет со своими подданными ничего общего, то и воспринимается как представитель принципиально иной, высшей расы, лишь в какой-то степени внешне схожей с породой зависимых людей. Вот и на Киево-Новгородских землях утвердилась княжеская династия германского происхождения, отношения которой с туземцами отличали невероятный апломб, огромная родовая спесь, чувство природного превосходства благородного рода над местным беспородным населением, так сказать, над дворняжками в человеческом облике. Даже летописи, проходившие строжайшую цензуру князей, сохранили множество эпизодов, свидетельствующих о надменности германских властителей. Вот один из них.
