— Как и я, — подхватил Эндрю.
И Лес на мгновение взглянула на мужа глазами Клодии. Ей вдруг открылось то, чего она не замечала годами, — широкая, квадратная нижняя челюсть, глубокая ямочка на подбородке, легкая горбинка на носу, загорелое лицо и темные глаза, которые могли, казалось, глядя на любую женщину, заставить ее поверить, что, кроме нее, здесь нет больше никого. Так он смотрел сейчас на Клодию.
Лес никогда не считала своего мужа красивым. Но тут внезапно поняла, что Эндрю — очень привлекательный мужчина, и почувствовала прилив гордости за то, что он принадлежит ей.
К концу четвертого периода команда Кинкейда сократила разрыв. Теперь их с соперниками разделяли только два очка. Как считала Лес, у Роба и его товарищей появился шанс на выигрыш.
Однако в шестом оживление угасло. Что случилось? Лес полагала: все дело в том, что успела отдохнуть чистокровная гнедая, на которой играл в первом тайме аргентинец. У этого животного были молниеносные рефлексы, а по скорости оно оставляло далеко позади всех прочих лошадей. Лес не раз видела, как в этом предпоследнем периоде всадник на гнедой возникал словно ниоткуда и, застигнув врасплох игрока в голубой рубахе, мешал ему ударить по воротам или передать пас.
Заключительный чуккер огорчил поклонников «Блю-Чипс». Конечно, все понимали, что выиграть должны были «Блэк-Оук», но не с таким же счетом! Четырнадцать — девять… Лес буквально ощущала горькое разочарование Роба, когда тот поздравил победителей и поехал прочь с поля. Жаль парня! Ему так хотелось выиграть приз Кинкейда. Она понимала, что Роб винит себя в том, что не кто иной, как он сам, неверно повел игру, и при этом не делает себе никаких скидок на молодость. Он убежден, что приз Кинкейда должен был выиграть только кто-то из Кинкейдов. Проиграть — это то же самое, что утратить семейную часть.
— Бедный Роб, — сестра сочувствующе положила руку на плечо Лес.
— Да, не повезло. Теперь он две или три недели только и будет делать, что каждую свободную минуту отрабатывать удары по мячу. — Лес знала, как сын наказывает себя за поражение, в чем бы оно ни заключалось.
— Лес, не забудь, пожалуйста, передать от меня Робу, что он играл очень хорошо. — Одра Кинкейд встала, а вслед за ней поднялись и все остальные. — Он ничуть нас не посрамил. Ну а теперь меня ждет сомнительная привилегия вручить трофей победителям.
У Лес не было ни малейшего желания смотреть на церемонию вручения приза, а потому она отвернулась и принялась собирать сумку, бинокль и камеру.
Чья-то рука коснулась ее плеча.
— Простите, миссис Томас.
Голос принадлежал Клодии Бейнз. Лес обернулась.
— Я знаю, что ваша матушка будет довольно долго занята вручением приза и прочими торжествами, — сказала брюнетка. — Передайте ей, пожалуйста, что я была счастлива с ней познакомиться. Филу и мне надо ехать. Мне хотелось бы, чтоб вы знали, какое я получила удовольствие от соревнований. Очень жаль, что команда вашего сына не выиграла.
— А почему бы вам с Филом не выпить вместе с нами в клубе, а затем и пообедать? — предложил Эндрю, подходя к ним.
Глаза Клодии, устремленные на Лес, заискрились шутливой насмешкой.
— Он приглашает, зная, что завтра утром потребует от меня на просмотр заключительный проект некоего сложного контракта о слиянии двух фирм. — Она улыбнулась Эндрю. — Хотелось бы присоединиться к вам, но меня ждет пропасть работы. Однако обещаю, что приду к вам на прием в следующую субботу. Спасибо за приглашение, миссис Томас.
— О, пустяки. — Лес не могла вспомнить, чтобы вносила имя Клодии Бейнз в список приглашенных, но ничем не выдала своего удивления.
— Тогда всего хорошего.
— Подождите, я провожу вас до машины, — сказал Эндрю уходящей паре, а затем повернулся к Лес: — Ты собираешься проведать Роба?
— Да, — кивнула она, слегка нахмурившись. Обычно они вместе подходили к сыну после игры.
— Когда закончишь, возвращайся в холл клуба. Я буду тебя ждать. Пойдем вместе выпьем, — проговорил Эндрю.
— О'кей, — улыбнулась в ответ Лес, но улыбка увяла, когда он отвернулся и вместе со своими гостями двинулся к автомобильной стоянке.
Лес глядела им вслед. Рука Эндрю легко покоилась на плечах брюнетки. И Лес припомнила, что большую часть игры муж просидел, небрежно положив руку на спинку стула своей молодой сотрудницы. Пожав плечами, она решительно отвернулась, испытывая неловкость.
— Насколько я понимаю, она в фирме всего только месяц, — рядом с ней стояла Мэри.
— Да. — Лес быстро собирала свои вещи, думая про себя, что порой сестры бывают чересчур назойливыми. — Она новенькая в этой области, так что Эндрю знакомит ее со всем, стараясь, чтобы девушка поскорее освоилась.
— Мужчины всегда наводят нас на мысль: а лезли бы они точно так же из кожи вон, если бы она не была хорошенькой.
— Возможно, и нет.
— Эта аргентинская гнедая была названа «Лучшей лошадью для поло», — сказала Мэри, и Лес оценила тактичность сестры, сменившей тему беседы.
Глава 2
С той минуты, когда Роб спрыгнул с седла возле своих запасных лошадей, стоящих в конце поля, он не промолвил ни слова. Триша начала уставать от угрюмого молчания брата. Она протерла губкой рот пони, а Роб тем временем распустил подпругу.
— Роб, ты прекратишь наконец вести себя так, словно у тебя на плечах держится весь мир? — Девушка подавила желание запустить в него мокрой губкой, а вместо того опустила ее в ведро с водой. — Ради всего святого, пойми, ведь это только лишь игра.
Голубая рубашка для поло, влажная от пота, прилипла к спине юноши, и там, где падавшие на плечи длинные пепельные волосы касались мокрой ткани, их кончики завивались колечками. Роб снял с лошадиной спины седло и обернулся, сердито глядя на сестру:
— А тебя кто, черт побери, спрашивает?
— Он еще разговаривает, — саркастически пробормотала Триша и встала, с вызовом уперев руки в бока. — Подумаешь, какой принц нашелся.
Роб смерил сестру взглядом от головы до ног — от скрученной налобной повязки на рыжевато-каштановых волосах, запятнанной белой майки и до выцветших джинсов, туго обтягивающих бедра, и истрепанных, запачканных конским навозом, но дорогих кожаных сапог.
— Ты выглядишь как какой-нибудь техасский навозник, — ответил он обидой на обиду.
— А ты что ожидаешь, что я буду одеваться, как на бал, чтобы возиться с твоими лошадьми? — гневно вопросила Триша..
— Эй, я не просил тебя помогать мне с лошадьми. Это твоя собственная идея!
— Ну да, моя, только чего ты злишься?
