Страшилка! Вот, кем считал меня Итон, когда приглашал на этот треклятый бал. Грудь сдавило, будто железным обручем, а прекрасное платье вмиг стало тесным. А главное, я поняла, что если сейчас же не выйду на воздух, позорно разревусь прямо здесь. Чудовищно. Недопустимо. Снарки не ревут! Это никак не сочетается с родовой честью и высоким званием мага-боевика. Правда, я еще только на пути к этому чину, но разве столь незначительное несоответствие снимает ответственность? Нет!
— Просто примите факт своего проигрыша! — лениво, с глумливой улыбкой, искривившей идеальные губы, ответил Итон и крепче стиснул мою талию, лишив последнего воздуха.
Фигура танца изменилась, мы сделали виток и затерялись среди других пар. Но отсутствие пристального внимания со стороны друзей спорщика нисколько не уменьшило ни гнева, ни негодования, ни стыда, тиранивших колючими шипами мою грудь. Я попыталась освободиться, но хватка бывшего предмета грез только усилилась.
— Ты покойник, Клери! — прошипела я прямо в красивое лицо.
— Ахахахаха! — расхохотался Итон. — Снарк, девкам не место среди боевиков. Это тебе любой скажет. Как бы ты ни старалась, все равно будешь слабее настоящего мужчины. Смирись, детка. Так что не рыпайся и дай мне спокойно отыграть мои форсели!
— Да пошел ты! — оскалилась в ответ, скулить в укромном уголке как-то разом расхотелось. Уж кем-кем, а жертвой я не была. Я — боевик, пусть и недоученный, что бы там не думал Клери по этому поводу.
— Пойду, Лер. Обязательно пойду! — Итон притянул меня и горячо зашептал в ухо. — Но сначала, я хорошенько тебя потискаю в танце, а потом, если будешь милой, так и быть, подарю тебе сладкий поцелуй.
— Какая же ты сволочь! — процедила я, а его наглые руки вновь спустились по прекрасному бархату платья на мой зад.
— Никакой благодарности, Снарк! — томно выдохнул Итон, оставив неприятное ощущение влаги на моей шее. — Я тут из сил выбиваюсь, пытаясь исполнить все твои тайные мечты, а ты оказалась такой неблагодарной, хоть и хорошенькой.
Мечты он мои исполняет! Фея недоделанная! Чтобы я еще хоть раз влюбилась? Да, ни за что! В голень бить не стала, просчитав, что в мягких бальных туфельках удар не окажется столь сильным, как мне бы того хотелось. Что он там плел? Женщина — не боевик? Зато она женщина, а значит, и поступать вольна как женщина.
Улучив удобный момент в танце, я резко впечатала острую коленку прямо в пах Клери. Жаль, что тяжелый бархат бального наряда несколько смягчил мою диверсию, но… Тиски на талии разжались, а физиономия Итона стала удивленно-болезненной.
— Самка сиэкла! — простонал он и согнулся, держась за, собственно, то самое, что, по его мнению, является основным отличительным признаком настоящего боевика. Ну-ну!
У меня же на душе стало чуточку светлее, хотя состояние гадливости все еще не прошло окончательно.
— Держись от меня подальше, Клери! — прошептала я стонущему однокурснику. — И запомни, я переломаю твои руки, если ты еще хоть раз их ко мне протянешь.
Собственно, после этого, развернувшись, направилась к выходу. Наш инцидент не остался незамеченным, но, судя по сочувственным взглядам, списали его на неуклюжесть партнеров. Да пусть думают что угодно! Важно, что я знала настоящую причину и своими глазами увидела результат крошечной мести.
Глава 3
Я шагала к выходу, держа спину прямо, а подбородок гордо приподняв вверх. Никто! Никто не посмеет сказать, что Валери Снарк, дочь своего отца и адепт боевого факультета, не умеет держать удар. И плевать, что люди, с которыми я училась, тренировалась и жила бок обок три года, оказывается, втайне ненавидели меня всего лишь за то, что я женщина. Обидно, но не смертельно.
— Вал! Вал! Стой же! — Рил догнал меня почти у дверей.
Непослушные рыжие вихры не могла пригладить ни одна расческа, а пронзительно-синие глаза сверкали. Даже веснушки, разбросанные по всему лицу однокурсника, сейчас казались темнее.
— Чего тебе, Тьери? Тоже станцевать со мной хочешь? — в лоб спросила я. Хотелось проявить безразличие, но голос предал, и вышло слишком эмоционально и зло.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Наверное, на Тьери обижалась сильнее, чем на других. Ведь с ним мы общались довольно близко. Я даже привыкла считать его другом.
— Станцевать! — вдруг выпалил он, но осекся. — То есть, я хотел сказать… Я бы не возражал… Но, Вал, я не об этом.
— А о чем ты, Рил? Тоже, как Клери, считал, что женщине не место среди боевиков и посмеивался у меня за спиной?
— Что? — опешил парень. — Он тебе так сказал? Значит, Ит еще больший идиот, чем я думал. Я хотел сказать, что не знал о дурацком пари. Иначе, обязательно бы предупредил тебя. И, поверь, никто не считает тебя недостойной. Наоборот, за эти три года все увидели, чего ты стоишь, Вал. Ты лучший адепт нашего факультета! Разве это не показатель?
Я пожала плечами. Пожалуй, в словах Рила был свой резон. Нельзя всех грести под одну гребенку. Я вполне сносно сосуществовала со всеми, кроме элитарного круга избранных, в котором и тусовался Клери. Но разве меня это расстраивало? Нет, воспринимала как факт и жила себе дальше. Так что изменилось? Даже о моих чувствах Итон узнал вовсе не сегодня.
— Если ты сейчас уйдешь, то покажешь этим снобам, что они выиграли! — твердо произнес Тьери.
А я вдруг посмотрела в ту сторону, где оставила согнутого Клери. Конечно, он уже пришел в себя, разогнулся и расточал бездну обаяния в кругу адепток с разных факультетов, слетевшихся, словно мотыльки на огонь, в стремлении утешить смазливого юношу. Итон просто купался в их внимании, как древний вампир питался восхищением, которым его бурно и с лихвой одаривали.
И как я раньше не замечала, что, кроме себя самого Клери больше никого любить в принципе не способен. Все иные нужны как свита, как фон, подчеркивающий его великолепие, и энергетическая подпитка.
Тьери прав, мой уход будет означать, что я струсила, сдалась и не смогла смотреть в лицо врагу. Кроме того, я ведь еще не осуществила вторую свою мечту, намеченную на этот вечер. И пусть первая развеяла девичьи грезы, разбившись о жестокую реальность, рассыпавшись на миллионы розовых искорок, но ведь не уничтожила веру в чудо.
Шоколад! Именно о нем я мечтала. И, признаться, даже чаще, чем думала об Итоне. Так пускай Клери катится в бездну, а я… Я все же сделаю то, что собиралась.
— Ну, и где здесь столы с угощениями? — улыбнувшись, спросила у Рила.
Однокурсник тоже широко улыбнулся, обнажив щербинку между двумя крупными передними зубами, и предложил мне локоть.
— Леди, прошу вас! Позвольте сопроводить! Отвесил он чуть шутовской поклон.
— Позволяю! — почти серьезно кивнула я и положила ладошку на сгиб его руки.
В сторону безвозвратно ушедшей влюбленности даже не смотрела, сосредоточившись на фуршетных столах. Да, расстаралась родная академия! Чего здесь только не было! В огромных вазах на нескольких ярусах алели яблоки, золотились спелые груши, розовели персики, свисали кисти сочного винограда всех возможных форм и расцветок. На огромных блюдах выложили канапе, тарталетки с закусками, крошечные вензеля с икрой, украшенные дольками лимона. А от обилия пирогов, пирожков, пирожных, коврижек, сахарных трубочек и прочих шедевров кондитерского искусства просто глаза разбегались. Не иначе, ждали кого-то, и явно важную особу.
Но, несмотря на обилие и изысканность угощения, привлекло меня отнюдь не это. С краю длинного стола, в круглом серебряном чане, покоящемся на самоподогревающейся магической подставке, в окружении фарфоровых стаканчиков булькало темно-коричневое варево, распространяя вокруг умопомрачительный аромат. Шоколад. Потрясающий, волшебный, завораживающий.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А? — я даже не сразу поняла, что Рил уже какое-то время зовет меня.
— Вал, я отойду. Мне срочно надо переговорить с магистром Сиприаном, пока старик в благодушном состоянии и гордом одиночестве. Знаешь же, как у меня обстоят дела по истории стихийной магии, — зашептал Тьери, кивая сторону небольшой терраски.
