матчасть оружия.
А мимо станции идут эшелоны. «На запад, на запад», — стучат колеса. Из открытых дверей выплескивается на перрон песня.
Идут, идут эшелоны. Теплушки, командирские вагоны, платформы с техникой. На западе тяжело дышит фронт. На западе идут бои. На восток везут раненых.
А здесь!
— Боец Королев!
— Я!
— Перечислите основные части пулемета «Максим».
— Слушаюсь!
А лицо у сержанта-инструктора совсем другое, не такое, как вчера. Глаза грустные. В перерыве он подходит к бойцам.
— Слыхали, ребята, Киев оставили? У меня там мать и братишка. И рапорт третий командир бригады мне вернул. Не пускает на фронт.
Раз! Раз! Раз, два, три!
Раз! Раз! Раз, два, три!
Рота, ногу!
Старшина молодой, туго в талии перехвачен ремнем. Гимнастерка на нем как влитая, сапоги хромовые блестят, глядеть больно. Зверь, а не старшина.
А вчера ночью немецкие самолеты бомбили Москву.
А сводки все мрачнее и мрачнее.
— Рота! Стой! Плохо, нет настоящего строевого шага!
Идет вдоль строя старшина. Щеголеватый, ладный, словно картинка из строевого устава. Далась ему эта маршировка.
— На-пра-во! Шагом мар-ш!
И опять целый день тактика; ползают бойцы по-пластунски, рассыпаются.
— Рота, в атаку! Вперед!
Привычно винтовку на руку.
— Ура-а-а!
Теперь гранату, штыком, прикладом…
— Рота-а-а-а! Стой! Перекур.
Валяются на земле исколотые штыками куклы. Валяются неразорвавшиеся деревянные гранаты. Сегодня здесь они опять победили. А там?
— Товарищ полковник, разрешите обратиться?
— Слушаю вас, боец Королев.
— Прошу отправить меня на фронт.
— На фронт? — командир бригады встает, поскрипывая ремнями. — На фронт поедем только после приказа командования. Ясно? Идите.
В прицеле автомата прыгает силуэт в рогатой каске. Он режется по пояс. Николай тихо подводит мушку. «Ну, подожди, подожди». Плавно давит на спусковой крючок.
Та-та-та-та!
Автомат дрогнул.
— Вот ты опять. Получай.
Та-та-та!
Брызжет огнем и ненавистью срезанный ствол.
— Прекратить огонь! Осмотреть мишени!
— Молодец, Королев, — улыбается ротный, — пять пробоин.
Ночами поднимают по тревоге. Повзводно, бесшумно и быстро бойцы усаживаются в машины. Где-то впереди Москва. Спортсмены едут на патрулирование.
Темные пустые улицы. Здесь шаги особенно гулкие. Из-за поворота человек навстречу. Метнулся луч фонаря.
— Стой! Документы! Можете идти.
И опять улицы, гулкие и пустые.
А сводки с каждым днем тревожнее, враг все ближе и ближе к Москве.
А рапорты опять остаются без ответа…
В это утро они стреляли из ручного пулемета. На стрельбище кисло пахло порохом. Сизоватый дымок курился над стволами «дегтярей». Николай только что отстрелялся и уходил с огневой. Вдруг кто-то хлопнул его по спине.
— Димка!
Рядом, широко улыбаясь, стоял его ученик — боксер Дима Староверов.
— Здорово, Коля! Как жив, старик?
— Паршиво…
— Вот тебе раз. Почему?
— На фронт не пускают.
— Знаешь что, — Староверов оглянулся и перешел на шепот, — я тут о тебе говорил кое с кем. Понял?
— Нет пока.
— Потом поймешь. Жди.
— Чего?
— Увидишь. — Дима таинственно подмигнул и побежал догонять группу автоматчиков.
«Увидишь, узнаешь. Черт его знает, Димку. Тайны. Прямо пещера Лейхтвейса. А может быть, не трепется? А вдруг?»
Прошло еще несколько дней. Наступила осень. Она особенно остро чувствовалась в палаточном городке. Ночами ветер безжалостно тряс ветви деревьев. А утром дневальным приходилось разметать желтые листья на передней линейке. Днем, в перерыве между занятиями, Николай уходил в соседнюю рощу. Прозрачная тишина, запах прелых листьев на какое-то время успокаивали, позволяли хоть на несколько минут забыться.
Шли дни, а от Димы ни слуху ни духу. Николай начал уже забывать их разговор. В сердцах окрестил Староверова трепачом.
— Боец Королев!
— Я!
— Срочно в штаб.
— Есть!
Он бежит мимо палаток, мимо дощатых каптерок и ружпарков. Вот и знакомый кабинет командира бригады. За столом полковник, рядом Дима Староверов.
«Неужели повезло?»
— Товарищ полковник, боец Королев прибыл по вашему приказанию!
— Собирайтесь, Королев, вы откомандировываетесь в распоряжение полковника Медведева.
И снова какая-то тайна. Кто этот Медведев? Где он находится?
— Дима, ты мне расскажи, в чем дело, куда нам ехать?
— Медведев, Коля, командует специальным чекистским отрядом, мы уходим в тыл к фашистам. Партизанить будем.
— Вот здорово… Ну а кто же все-таки Медведев?
Сегодня имя Героя Советского Союза полковника Дмитрия Николаевича Медведева, автора книги «Это было под Ровно», знает любой мальчишка. Но в 1941 году только начинался славный боевой путь его отряда, о котором через несколько лет рассказывали легенды…
Отряд они нашли в Подольске. Медведевцы срочно выезжали на фронт.
В пассажирском зале вокзала темно. Староверов включил фонарик. Слабый луч его вырвал из темноты деревянные лавки с клеймом НКПС, спящих вповалку людей.
— Товарищ полковник, — тихо позвал Староверов.
— Я, кто здесь? — Голос чуть хриплый спросонок.
— Это я.
— А, Дима. Ну, привез своего друга?
— Так точно.
— Давай его сюда.
Они разговаривают в темноте. Только иногда слабый огонек папиросы освещает твердый подбородок Медведева.
Что ж, старый чекист знает, как говорить с людьми. Немало он видел их за свою многотрудную жизнь. Из отдельных фраз, из деталей разговора Медведев собрал представление о своем собеседнике. Ему понравилось, что этот здоровый парень, чье имя гремело на рингах страны, просит принять его в отряд голосом, срывающимся от волнения.
— Ну а если не приму, — усмехнулся в темноте полковник.
— Сам уйду, — твердо ответил Николай.
— Сам. Шустряк… Ну что ж… Комиссар, а комиссар, слышал?
— Слышал.
— Ну как считаешь, возьмем чемпиона по боксу?
— Возьмем.
— И я думаю, возьмем. Товарищ Королев, — голос Медведева изменился, стал твердым, — зачисляю вас в разведку отряда. Идите.
— Слушаюсь, товарищ полковник.
Осенью дни короткие. Это особенно заметно в лесу. Темнота здесь наступает сразу, без видимого перехода, который, как нигде, заметен в городе. Еще несколько минут назад было светло, и вдруг темнота, плотная, хоть рукой пробуй. Ночью в лесу особенно неуютно и особенно холодно.
Где-то в нескольких километрах фронт. Его ощущаешь каждой клеткой, каждым нервом. Он не спит, вздыхает тяжело и отрывисто орудийными залпами, подмигивает всполохами огня у горизонта.
Приказ короток и строг: «Не курить, не разводить костров».
Они не курят и не разводят костров. Они мерзнут и ругаются сквозь зубы. Через несколько часов армейские разведчики проведут отряд в «окно».
Через несколько часов — вражеский тыл.
Николай стоял, прислонившись к дереву. Вот начался самый главный экзамен в его жизни. Ошибиться нельзя, оценки за него ставят пулями. Почему-то вдруг вспомнился вокзал в Берлине. Там несколько часов стоял поезд с нашей сборной, ехавшей на рабочую олимпиаду в Антверпен. Хищный орел прилип к фронтону вокзала, лающий репродуктор, люди в черных фуражках с черепом на околышке…
— Творогов, ко мне! — зовет Медведев начальника разведки.
Значит, скоро.
Николай поднялся, удобнее приспособил автомат, подтянул пояс с пистолетом.
Точно,
