не дергаются. И голова не кружится. Вылечился, что ли? На востоке солнце краешком показалось, а у меня мысля одна в голове одиноко крутится:
— Вот и допрыгался, мокрушник…
Валить надо. И следы заметать. Не было меня здесь. Вообще. Это они сами. Спотыкались и падали. Головой об стенку.
И уже рвануть, как заяц, хотел, но одумался.
Обстановка непонятная, а людей не слышно. Вопросов куча, ответов — ноль. И самое главное, им теплая одежда уже нафиг не нужна, а я и околеть могу. Короче, как не противно, решил помародерить. Хуже все равно уже не сделаю. Потом избавлюсь.
Начал с пердуна. И комплекция у нас похожая и выглядит побогаче. Значит и вещи покачественнее. Вытряхнул его из пальто с меховым воротником. Аккуратненько, чтоб в крови не измазать. То ли пиджак, то ли камзол тоже стянул. И побыстрее на себя натянул. Шапку непонятную подобрал и напялил. Охлопал. В брюках несколько смятых банкнот и мелочь. Не наши теньгушечки, и не российские. Но некогда разглядывать, засунул себе. Сгодится.
Стянул сапоги, а он в портянках. О как! Размер чуть больше, но это не страшно. Сапоги экзотика сейчас конечно, но в туфлях пальцы отморозить уже вполне реально. Уже и так их плохо чувствую.
Портянки, с армии не мотал. Но, как говорится, опыт не пропьешь. Намотал на носки. Побрезговал на голую ногу чужое мотать…Проверил шустрика. У него кроме ножа и горсти мелочи вообще ничего. Но и это забрал.
Последним решил проверить первого — виновника моих экстремальных танцев. Подошел. А он и не мужик. Девчонка. Молоденькая. Лет семнадцати. Вся как отбивная. Только глаза остекленелые с укором смотрят. Да зубы белые торчат из приоткрытого рта. И так на душе паскудно почему-то стало…
Короче не смог ее обыскивать. Только глаза аккуратно прикрыл.
Отвернулся. Подобрал трубу, майку и побрел подальше. Через пару домов размахнулся, закинул трубу в выбитое окно. Пусть менты орудие убийства подольше поищут. Под доски засунул остатки майки и туфли. Сунул руки в карманы пальто и осознал, что в правую руку упирается ствол.
— Мда, внимательнее Сергеич нужно быть, внимательнее. Но фартовый ты. Благоволит Фортуна тебе. А ведь мог бы рядом с девчонкой остывать. С дырками, не предусмотренными природой.
Перед тем как глянуть на ствол, зачем-то заозирался. Никого. Смешно. Осторожно вытащил оружие. Не пистолет. Револьвер. Древний. Тронутый ржавчиной. Чем-то на наган похожий. Только ствол шестигранный. Со стертым воронением. Шесть камор и в них пять патронов поблескивают.
Глава 2
Санкт-Петербург
Буре
Жизнь учит, поэтому перед тем, как двинуться дальше, подбил ресурсы.
Внешний вид не ахти, но и дикий диссонанс не вызывает. Сапоги, пальто, шапка — в одном стиле. И вполне себе ухоженные. Даже дырку в брюках на бедре под пальто не видно.
Брюки с сюртуком не сочетаются. Но хотя бы классика. Джинса или джоггеры вообще смотрелись дико. Ладно, сойдет за отсутствие вкуса.
— Ага, а если не распахивать пальто. Вот именно, что только сойдет… Где, куда вляпался? Хрен знает
Даже свитер, как ни странно, не выбивается из образа.
В кармане этот непонятный ствол. Еще раз достал. Осмотрел внимательнее… Потертая жизнью игрушка… вороненье почти отсутствует, клеймо полустертое, не разобрать. Калибр миллиметров 8–10 на взгляд. Попробовал взвести и, аккуратно придерживая курок, понажимать на спуск.
Мдаа уж… даже без самовзвода. Стрелять только по-ковбойски…
Достал, осмотрел и пересчитал мятые купюры. Три пятерки, трешка и рублики. Аж шесть штук. Всего 24 рублика. С 1872 по 1901 годы выпуска. Царские. И с ятями.
Мелочи рубль с копейками. Опять антиквариат какой-то! Еще полкопейки нашел. 1897 года. С буквами СПБ и пятиконечными советскими звездами. Не слышал, чтоб в Союзе такая хрень с двуглавой птичкой и звездами раньше ходила. Да и рановато для Союза. Непонятно. Но и не увлекался, по правде сказать старыми монетами.
— Это, что, я нумизматов грохнул? Или антикваров?
Нож простой, на засапожник похож. Правда, без ножен.
— Вдвойне болван, забирая нож, хотя бы ножны поискал… да и кобура б не помешала…
— Если были.
Кажется со мой шиза заговорила? Или жаба…
Лезвие ножа чуть длиннее ладони. Сантиметров двенадцать-пятнадцать. С деревянной рукояткой. Острый. Сталь неплохая, но ни заводских клейм, ни цены не нашел. Самоделка? Может и так — ножи теперь на каждом углу и клепают и куют. Опять же, под старину косят.
Неожиданной находкой стали часы-луковица во внутреннем кармане сюртука. На цепочке. То ли серебряные, то ли под серебро. Опять антиквариат какой-то. С оторванной секундной стрелкой. Но, черт возьми, они шли в отличии от моих навороченных электронных!
Марка вбила в ступор. «Павелъ Буре». Не Фетисов, не Грецки и не Овечкин. Буре. Буре и точка. И снова с ятью!
Паше, что хоккея мало, еще и часы клепать стал? Так вроде часов время уже прошло. Смартфоны рулят.
Почему-то вспомнилось:
— Мы ведём репортаж с матча НХЛ. Сегодня на льду команды Флориды и Чикаго…
— Буре набирает скорость, пас Могильному… Зелепукин…
— Шайбу перехватил Каменский… обыгрывает Фетисова, бросок!.. Но в воротах как всегда надёжно играет наш Николай Хабибуллин.
— Вот такой он, американский хоккей…
* * *
Биржевые ведомости
Думу думаю. Что делать… Кто виноват и так понятно. На эту задачку еще Достоевский русским ответил. Не знаете? Идиот, конечно. Кто ж еще? Вопрос только в том, что идиот похоже я.
Что делать? Топать надо, это понятно. Или задубею, или загребут. Людей искать надо. Только «розовые очки» снять. И не лететь сломя голову. Понять куда занесло.
Двинул. Иду дальше по дворам. Верчу головой, что твой филин. На пятьсот градусов. Туда-сюда-обратно. От усердия ушами только не двигаю. Но тихо. Как вымерло. Зато плеск отчетливее стал. Слева.
Слева это хорошо. Русским налево завсегда комфортней. Направо сказки детские не велят.
Тоже загребаю налево. Где вода, там и люди.
Упс… канал! Не речка, а именно канал! Гранитными плитами обвалован. По краям лед, а по центру вода плещет. Черная.
Ну и где в Кустанае каналы спрашивается? Тобол есть, три моста есть. Каналов нет… только возле реактора, но он в бетоне, а не в граните. И уж его не спутаю. Да и руин таких не было, земля не из дешевых. Всё на кирпич растащили б давно и продали. Здесь тоже видно — мародёрят. Но до наших промышленных масштабов ой как далеко… так, любители. Стиль построек какой-то не такой… древний, тяжелый, монументальный. Сейчас, точно, так не строят…
С той стороны люди мелькают. Далеко. Кто такие, что делают, отсюда точно не разобрать.
Напрямую через
