Читаем без скачивания Батыр - Берды Кербабаев

За спиной Черкеза скрипнула скамейка, и, обернувшись, он увидел, что гость поднимается из-за стола. «Верно, я переборщил. Догадался он!» — замирая от страха, подумал Черкез.

—Ну, спасибо за угощенье, хозяйка. Пойду, — сказал гость. — Ты мне позволишь взять этот хлебец на дорогу?

Поняла ли мать Черкеза скрытый в словах сына намёк или по какой-нибудь другой причине, но только она сказала поспешно:

—Да куда ж ты ночью пойдёшь? Заночуй у нас. Я к утру два тамдыра хлеба тебе напеку. А это что за хлеб — корки одни. Весь хлеб, что был в доме, я на поле отправила...

—Ничего, и этот сойдёт, — сказал гость, засовывая чурек за пазуху. — А задерживаться мне никак нельзя — срочное задание. К утру-то я уже на месте должен быть... Так эта дорога через село куда, ты говоришь, ведёт?

—Погоди, погоди, мы сейчас хлеба достанем, — не отвечая на вопрос, сказала мать. — За хлебом пришёл, а без хлеба уходишь — неладно это... Ну-ка, сынок, беги живей к соседям, займи у них.

Черкез нерешительно приподнялся со стула — ему было страшно оставить мать одну с этим бандитом, — но волосатая, хорошо ему знакомая рука легла на его плечо.

—Сиди, — сказал гость. — Нечего людей зря беспокоить. Обойдусь. Будь здорова, хозяйка!..—Рука его сильно сдавила плечо Черкеза, и он прибавил: —А ты, малый, смотри осто-

рожнее ходи по горам. Не ровён час, всё может случиться. Будем вот ловить бандита, как бы тебя по ошибке не подстрелили!

Гость вышел за порог.

Черкез и мать на мгновение замерли на месте, глядя друг на друга широко раскрытыми глазами.

За окнами раздался заливистый собачий лай. Черкез бросился к двери, распахнул её и выскочил на крыльцо. Лай раздавался с левой стороны.

Черкез поглядел туда и в неярком свете луны увидел тёмную фигуру, метнувшуюся через дорогу.

— Я побегу к Сазаку, мама! — крикнул Черкез и скатился с крыльца.

VI. Высокая похвала

Сазак, секретарь комсомольской организации, жил на другом конце села. Черкез для сокращения пути помчался к нему напрямик. Преследуемый неистовым собачьим лаем, он перескочил через арык, птицей перелетел через какой-то дувал, перемахнул через огородные грядки и что было мочи заколотил кулаком в дощатую дверь.

«Два раза был у меня в руках этот бандит — и упустил я его! Эх, саманная голова!» — с отчаянием думал Черкез, совершенно забыв о том, что не столько бандит был у него в руках, сколько он сам был в руках у бандита.

К счастью, Сазак оказался дома. Выслушав сбивчивый рассказ Черкеза, он быстро натянул на босые ноги сапоги, вывел из-под навеса своего ослика, и, взобравшись к нему на спину вдвоём, они погнали его на пограничную заставу. Сазак знал туда дорогу, а так как путь их лежал.мимо дома Черкеза, тот, для облегчения сазаковского ослика, пересел по дороге на своего.

Молодой капитан, начальник погранзаставы, выслушав сообщение Черкеза, тотчас отрядил трёх пограничников с собакой в село. Собака должна была повести их по следу человека, который заходил в дом матери Черкеза. Сам же капитан с двумя пограничниками и Сазаком, взяв ещё одну собаку, направился в горы — туда, где прятались ночью неизвестные. Нужно ведь было захватить и тех двух. Черкез на своём ослике указывал путь.

О нарушении границы на погранзаставе было уже известно и поиски велись не первый день, но след нарушителей был потерян. Однако теперь начальник не сомневался, что преступники сегодня же будут у него в руках. Со стороны границы путь им был отрезан. Да, кстати сказать, Черкез, зовя во всё горло своего осла, тоже потрудился недаром. Его крик был услышан.

Нижней тропой через ущелье проходили двое пограничников. Они услыхали пронзительный детский крик, потом какой-то неясный шум, после чего всё стихло. Пограничники вскарабкались вверх по склону, прошли по верхней тропе, обшарили кусты, заметили какие-то следы, но никого не обнаружили.

Покричали — никто не откликнулся. Это показалось им подозрительным. По голосу они поняли, что кричал не взрослый, а мальчик. Но если бы на него напали дикие звери, он кричал бы иначе. Всё это было очень странно, и один из пограничников, оставив своего товарища продолжать поиски, побежал на богарное поле за лучшим следопытом и знатоком этих гор — отцом Черкеза. Теперь они тоже принимали участие в поисках.

Небо над дальним хребтом гор порозовело, а высоко над головой приняло чуть зеленоватый оттенок, когда Черкез бок о бок с капитаном выехал на знакомую тропу. Кусты сиреневыми тенями выступали из молочно-белого тумана. Всё ущелье звенело от птичьего щебета.

Черкез остановил своего ослика у края густых зарослей, окаймлявших крутой обрыв, с которого он так самоотверженно летел ночью кувырком и где получил столько доблестных царапин.

—Вот здесь, — шепотом сказал Черкез.

Собаку пустили по следу. Умный пёс, покружив по зарослям, побежал сначала вверх по тропке, в восточном направлении, но Черкез сказал, что эти люди пришли оттуда, и собаку вернули. Трудно было предположить, что они повернут обратно. Собака снова начала кружить в зарослях, потом уверенно побежала вперед, низко пригнув голову и прижав уши, почти припав мордой к земле...

Начальник придержал коня и сказал, обернувшись к Черкезу:

—Ну, друг мой, спасибо тебе, а теперь поезжай-ка ты домой. Вот Мамедов, — он кивнул в сторону одного из пограничников, — проводит тебя.

—Товарищ капитан! — вскричал Черкез, и в голосе его прозвенело такое отчаяние и такая мольба, что начальник отвёл глаза. — Товарищ капитан, разрешите мне остаться!

— Не могу, Черкез, не имею права.

—Нет, я не поеду домой, — твёрдо сказал Черкез. — Я тогда сам поеду их искать, своим путём. Этого же вы мне не запретите: это мои родные горы, я тут каждый кустик знаю.

—Ну вот что, — сказал начальник. — Можешь следовать за нами, но только на расстоянии. Будешь всё время держаться позади Мамедова.

И, подозвав к себе пограничника, капитан вполголоса дал ему какие-то указания.

Когда маленький отряд, следуя за бежавшей впереди собакой, обогнул с юга край горного кряжа и поднялся на перевал, перед ним открылась узкая и глубокая ложбина, окружённая с трёх сторон горами. Скалистые вершины гор лишь кое-где поросли здесь мелким кустарником, но чем ниже по склону, тем кустарник становился чаще, образуя в глубине ложбины непролазные заросли. И тут, кинув взгляд на противоположный склон горы, уже ярко освещённый первыми лучами солнца, все увидели, что там движутся какие-то люди. Это была вторая группа пограничников. Их собака тоже бежала по следу и тоже вела их вниз, в ложбину. Вскоре всем стало ясно, что обе собаки бегут хотя и с разных сторон, но к одной цели, и пути их должны скреститься на дне ложбины — там, где темнели заросли колючего кустарника.

—Ясно. Залегли, как волки и всякая прочая нечисть, в чащобе и дожидаются темноты, — негромко проговорил начальник погранзаставы.

—Ну, теперь уж им недолго сидеть в своей берлоге, — сказал Сазак.

Окружив заросли, отряд спешился и углубился в чащу. Мамедов верхом на коне стоял поодаль, позади него — Черкез на своём ослике.

Из чащи прогремело несколько выстрелов, затем всё стихло, и пограничники вывели оттуда молодого, худого, как скелет, парня, а следом за ним — горбоносого. Нарушители не оказывали сопротивления. Но тут из кустов выскочил третий — ему, видно, как-то удалось прорваться, — и побежал, отстреливаясь. Мамедов, пришпорив коня, поскакал ему наперерез.

Черкез тоже «пришпорил» своего ослика, и послушное животное ринулось вслед за конём.

Мамедов прыгнул прямо с седла на убегавшего, и они покатились под копыта коню.

Тут подоспел Сазак. Вместе с Мамедовым они обезоружили нарушителя границы и скрутили ему руки за спиной.

Когда его подняли, первый, кого увидел перед собой человек со шрамом, был мальчик верхом на ослике.

А Черкез, вытянувшись в

седле и глядя прямо в глаза подскакавшему капитану, отрапортовал:

—Виноват, товарищ капитан, сам не знаю, как получилось! Не утерпел, нарушил приказ. Наложите на меня взыскание.

Но молодой капитан обнял Черкеза и крепко поцеловал. А затем сказал такие слова, от которых щёки у Черкеза обдало жаром, а сердце так и запрыгало в груди.

—Молодец!—сказал капитан. — Ты у нас настоящий пограничник!

СЫН СВОЕГО ОТЦА

Двери школы распахнулись, из них высыпала ватага ребят, и на нашей неширокой улочке сразу стало весело и шумно. Ребятишки с криком гонялись друг за другом, и, правду сказать, показалось мне со стороны, что они очень похожи на неугомонных ягнят, которые так забавно скачут и резвятся весной где-нибудь на зелёной лужайке.

И тут я заметил Мурада. Его вид меня удивил. Вы, друзья, может быть, знаете нашего Мурада? Ему одиннадцать лет, и можно поручиться, что там, где шум и гвалт, в самой гуще весёлой свалки, вы непременно обнаружите Мурада. И если у вас затрещат барабанные перепонки от резкого окрика: «Ораз! Аннаяр!» — можете не сомневаться, что ваших ушей коснулся голос Мурада.