соседям спорные территории, отправляя гуманитарную помощь в «горячие точки» — и всё в том же духе.
Мы слушали радио за бутылкой мозельского — все шампанское было выпито еще с утра. Думаю, я немного перебрал. Так или иначе, я возвращался в магазин в обнимку с двумя незнакомцами, и мы убеждали друг друга, что мир — это хорошо.
Именно так и было.
Домой я вернулся пораньше, чтобы не нарваться на вечерний час пик. Хотя совсем избежать его не удалось. С порога я ухмыльнулся жене, и она ухмыльнулась в ответ. Джейн тоже была навеселе.
Назавтра я взял жену с собой. Мы придумали, как провести последние три дня — вернее, два, ведь сам Судный день не в счет. Мы поселимся в хорошем отеле, накупим классической музыки и устроим скромный праздник для двоих. Я считал, мы его заслужили. Хотя и мог ошибаться.
В магазине нас поджидал Фрэнк — в парадной одежде и с чемоданом в руке.
— В чем дело, Фрэнк? — спросил я.
— Мистер Остерсен, осталось два дня, и я хочу отправиться в свое первое путешествие на самолете. Я лечу в Техас.
— Правда?
— Да, сэр.
Фрэнк переминался с ноги на ногу, как если бы думал, что совершает глупый поступок. Но его лицо выражало решимость. Он ожидал, что я буду его отговаривать.
— Там я смогу покататься на лошади, мистер Остерсен. Я давно мечтал съездить в Техас и покататься верхом. И не только на лошади. Я хочу посмотреть, как выглядит наша страна с самолета. Я собирался отправиться в Техас летом, во время отпуска, но теперь… в общем, я улетаю.
Я прошел в кабинет и открыл сейф. Там лежали четыре тысячи долларов, остальное хранилось в банке. Я вернулся и вручил Фрэнку две тысячи.
— Держи, парень, — сказал я. — Купи мне лошадь.
Он посмотрел мне в глаза и ушел, не проронив ни слова. Да и что тут скажешь? И потом, не такой уж это и щедрый жест. Кому теперь нужны деньги? Мне хотелось, чтобы парень отлично провел время.
Жена на этот раз, похоже, была согласна со мной. Она улыбалась.
Минни пришла почти сразу же после ухода Фрэнка. Она снова принарядилась, и эту одежду она тоже купила не в моем магазине. Ее сопровождал молодой человек. Не красивый, не страшный — из тех парней, каких видишь на каждом шагу. Но Минни, похоже, считала иначе, судя по тому, как она сжимала его руку.
— Ты тоже собралась в Техас? — спросил я.
— Конечно нет, — сказала она. — Я выхожу замуж.
— Правда? — оживилась Джейн.
— Да, мэм. Мы с Хербом ждали, когда он окончит стоматологический колледж, — чтобы пока он мог пожить у родителей. Но теперь…
Должен заметить, выглядела она премило. Светло-русые волосы были ей к лицу.
— Вот, Минни. — Жена вытянула две тысячи у меня из руки и передала ей. — Проведи эти дни в свое удовольствие.
— Эй! — сказал я жене, когда Минни и ее жених ушли. — А как же мы? В банк идти бесполезно. И что теперь делать без денег?
— Да не переживай ты так, — сказала Джейн. — Разве ты не веришь в первую любовь?
Она уселась в единственное удобное кресло в зале, предназначенное для покупателей.
— Знаешь, я устала быть бережливой, — сказала она, когда увидела, что я смотрю на нее.
— Понимаю, — ответил я.
— И деньги пока имеют хоть какую-то ценность, — добавила она. — Разве у тебя совсем нет веры? Господь позаботится обо всех.
— Ну тогда все в порядке, — сказал я и уселся рядом.
Дверь отворилась. В магазин вошел незнакомый коротышка в годах, одетый как банкир. Я сразу понял, что он из наших. Одежный бизнес накладывает на человека отпечаток.
— Дела не очень? — спросил он.
— Не очень. Ни одного покупателя за весь день… вчера тоже.
— Неудивительно. Все бросились в дорогие магазины. Хотят напоследок одеться во все лучшее.
— Это можно понять, — сказал я.
— Понять — да, но это несправедливо. — Коротышка неодобрительно смотрел сквозь маленькое пенсне. — Почему большие магазины должны вытеснять с рынка мелких торговцев? Я представляю Бонзелли, и я здесь, чтобы возместить ваши финансовые потери.
Он положил на прилавок толстый конверт, улыбнулся как мог и ушел.
— Бонзелли, — рассеянно заметила жена. — Большой дорогой магазин…
В конверте лежало восемь тысяч долларов.
Впрочем, этим дело не кончилось. Каждые несколько минут в магазин заходили незнакомые люди и оставляли деньги. Через некоторое время я решил их раздавать. С двадцатью тысячами долларов в бумажном пакете я отправился в магазин Олли Бернштейна. Через квартал я с ним столкнулся. Он шел мне навстречу с пачками банкнот в руках.
— У меня для тебя подарочек, экс-конкурент, — сказал он.
Он нес около пятнадцати тысяч. Все, у кого были деньги, раздавали их — и получали назад от других людей.
— Кажется, придумал, — сказал я. — Может, осчастливим несчастных?
— Ты имеешь в виду магазины одежды в Бронксе?
— Нет, я имею в виду нищих и бомжей. Почему бы не поделиться с ними?
Он согласился без колебаний. Мы обсудили план. Идея спуститься в квартал дешевых притонов и там раздавать деньги показалась нам не очень удачной. Улицы по-прежнему были забиты народом, и я не хотел надолго оставлять Джейн в магазине. В конце концов мы решили пожертвовать деньги ближайшей церкви. Кому, как не им, знать, куда их пристроить.
Церковь на пересечении Шестьдесят пятой улицы и Мэдисон была ближе всего, поэтому мы отправились туда и встали в конец очереди. Она растянулась на полквартала, но продвигалась быстро.
— Вот уж не думал, что это так сложно, — сказал Олли и покачал головой. Пот ручейками сбегал по его лицу. Жертвуя деньги, он прилагал больше усилий, нежели когда их зарабатывал.
— Что это за церковь? — спросил он.
— Не знаю. — Я похлопал по плечу мужчину впереди. — Уважаемый, что это за церковь?
Мужчина обернулся. Он весил не меньше Олли, но был старше и выглядел совсем измученным.
— Откуда мне знать, — пожал он плечами. — Я из Бруклина.
Наконец мы вошли в церковь, и священник взял у нас деньги. У него не было времени даже поблагодарить нас — позади гудела длинная
