Александр слишком дерзкий, не по статусу, — тут же сделал мне замечание все тот же военный.
— Извините, если я своими поступками вас задел, просто не могу на них спокойно смотреть, так и хочется пристрелить их, как псов бешеных.
— А смог бы, будь такая возможность, ведь человека убить не так просто? — тут же спросил второй военный.
— Уж будьте уверены, рука бы не дрогнула.
На такой ноте закончилось это наше с мамой приключение. Военные не стали нам что-то обещать или разговаривать с купцами, просто попрощались и уехали по своим делам. Мы с мамой тоже развернулись и ушли. Правда, тощий купец успел на прощание прошипеть:
— Ты ещё пожалеешь об этом, щенок.
Я тут же вызверился в ответ и сказал, не понижая голос:
— Я вот сейчас прям испугался. Мне, тварь, в отличие от тебя терять нечего, поэтому думай, что и кому говоришь, а то как бы чего не вышло. Ты ведь не бессмертный?
Странно, но мне не ответили, хотя я ждал, что, может, кинутся ставить на место. Да что ждал, я прямо надеялся на это так хотелось отвести душу. Конечно, в этом теле я пока ещё совсем дохлый, но с моим опытом рукопашного боя, думаю, я удивил бы этих дядек неслабо. Но не судьба, не дёрнулись. Так и ушли мы с мамой, провожаемые недобрыми взглядами купцов и общим молчанием всех остальных.
Мама, надо отдать ей должное, по дороге молчала, только у дому тихо прошептала:
— Даже не заметила, сынок, когда ты вырос.
Глава 1.
Похоже, поторопился я хвалить маму за сдержанность. Вернувшись домой, она сразу увела меня в отцовский кабинет. И началось.
— Александр, это что сейчас такое было? Как ты мог разговаривать таким тоном с людьми гораздо старше тебя по возрасту? Ты хоть понимаешь, что у этих нуворишей возможности несопоставимы с нашими? Они при желании могут нас раздавить и не заметить! Откуда это безответственное поведение…
В общем, мама принялась очень методично и качественно выносить мне мозг, как это любят и умеют делать все матери на свете. Поначалу я честно пытался наладить с ней диалог, но делал этим только хуже. Мама ещё больше распалялась, вбив себе в голову, что я просто не желаю её услышать и понять.
В итоге мне ничего не оставалось, кроме как смириться с этим, сделать вид, что я её внимательно слушаю и попутно осмотреться в кабинете. Честно сказать, при жизни отца мне не часто выдавался случай бывать в этой комнате. Отец жутко не любил, когда ему мешали работать, и сильно ругался, если это случалось. Все в доме знали: если он закрылся у себя в кабинете, значит даже к двери лучше не подходить, поэтому попасть в эту комнату, пока он сидел там, было нереально. Выходя из кабинета, он обязательно закрывал его на ключ, и сейчас, разглядывая развешанное по стенам обилие холодного и огнестрельного оружия, я прекрасно понимал, почему он так делал. Доберись до этого добра дети, и ждать можно чего угодно.
Но это ладно, волновало меня сейчас совершенно другое. Если грамотно распорядиться собранной здесь коллекцией, на вырученные деньги можно придумать уже что-нибудь интересное, и мне кажется, я даже знаю, что. Но об этом я подумаю позже. Сейчас мама начала выдыхаться в своём монологе, так что надо уделить ей внимание. Всё-таки, как ни крути, а трудно заставить окружающих воспринимать тебя всерьёз, когда тебе всего четырнадцать лет. В прошлом мире я хоть выглядел посолиднее благодаря работе в кузнице и деревенской жизни. Сейчас телосложение у меня субтильное, подростковое, вот и отношение ко мне у окружающих, как к ребёнку. Но именно сейчас подходящий момент для того, чтобы попытаться расставить в отношениях с мамой точки над и. Если не получится убедить её, что я вырос и способен взять на себя ответственность за будущее семьи, то до совершеннолетия придётся тупо терять время, которого и так отмерено не то чтобы много. Это только кажется, что жизнь длинная, на самом деле пролетит, как миг, и не заметишь. Поэтому я просто подошёл к ней, обнял и произнес:
— Мама, я очень хорошо понимаю ответственность за свои действия и слова, а твои упрёки осознаю и принимаю. Но и ты, пожалуйста, пойми: я вырос и я мужчина, я не могу просто стоять и смотреть, как нас пытаются безнаказанно втоптать в грязь.
В этом месте моей речи она попыталась отстраниться, но я не позволил, ещё крепче к ней прижавшись, и продолжил говорить.
— Это первое, но есть и второе. Положение у нас сейчас незавидное, и нам так или иначе придётся думать, как мы будем выживать. Я точно знаю, что в силах обеспечить нас всем необходимым, но при условии, что ты разрешишь мне действовать по своему разумению и не станешь мешать в моих начинаниях, а наоборот будешь помогать в тех делах, где понадобится присутствие взрослого. Я, к сожалению, несовершеннолетний и не везде смогу все сделать без твоего участия.
Мама, словно пригревшаяся в моих объятьях, слушала и не перебивала, а потом, отстранившись и взлохматив мои волосы, ответила.
— Какой ты ещё ребёнок. Неужели ты правда думаешь, что тех разговоров, которые вёл с тобой отец, хватит для ведения успешного торгового дела? Он не научил тебя и десятой части того, что нужно знать, чтобы устроить все правильно.
— Мама, во-первых, о торговле сейчас речь не идёт, а во-вторых, просто поверь, моих знаний с лихвой хватит, чтобы вести наши дела и зарабатывать достаточно для достойного содержания нашей семьи. Конечно, на первых порах будет трудно, но я точно знаю, что смогу все сделать наилучшим образом.
Мама как-то недоверчиво хмыкнул и спросила:
— Ну и что, по твоему мнению, нам следует делать сейчас?
— Сейчас нужно перебираться в имение и тут же организовать посевную, чтобы прокормить наших людей и сделать запас продуктов на случай, если я не успею реализовать свои планы до наступления зимы. Да и помимо посевной в имении найдётся, чем заняться. Это только кажется, что там можно получить доход только с урожая. При грамотном подходе к делу, думаю, мы без проблем сможем прожить на деньги, заработанные в имении за лето.
Тут мама и правда удивилась и, конечно, не постеснялась задать очередной вопрос.
— И чем же помимо выращивания урожая можно ещё заниматься в имении?
— Да много чем. Например, заготовкой
