Читаем без скачивания Прачечная на перекрестке - Марша Норман

АЛЬБЕРТА. И что, ему не понравилось?

ДИДИ. Он так ржал, что свалился со стула и разбил о батарею голову… Приехала скорая, и его забрали.

АЛЬБЕРТА. Не может быть.

ДИДИ. Привезли нас в больницу, мы сидим, ждем, а я смотрю — у меня кукла. Я ее как-то в этой суматохе захватила, сама не знаю, почему. Ну, в общем, неважно. А вокруг детвора — и раны у них, надо сказать, похлеще, чем у Джо. Джо мне и говорит (достает из кошелька шоколадку и нервно откусывает большой кусок). «Диди, вон у той малышки дела явно хуже, чем у меня — давай ей ее подарим. Пусть порадуется». Девочку в этот момент как раз повели к врачу. На нее и правда смотреть было страшно. Джо вскочил и подарил ей куклу.

АЛЬБЕРТА. И разрешили с куклой в кабинет?

ДИДИ. Мать только сказала: «Большое спасибо». Очень приятная женщина, только сразу видно, что с деньгами не густо, и кукол таких она не покупает. Джо тоже был очень рад.

АЛЬБЕРТА. Но ведь это был ваш подарок. — У нее было ваше лицо.

ДИДИ. Да-а.

Пауза.

Но это был уже его подарок, я ведь ему подарила. А там пусть сам решает — хочет отдать, пусть отдает. Но (пауза) — я и без этого понимала, что она ему не понравилась. Это было сразу видно. (Возвращается к окну). Им бы надо окно вымыть.

АЛЬБЕРТА. А я как-то подарила Герберту удочку.

ДИДИ. Он что, рыбак? (Безо всякого интереса).

АЛЬБЕРТА. Нет, но он вырезал из журнала фотографию такого крепкого мужчины с удочкой и по пояс в воде. Я подумала, может он тоже хочет. И это намек.

ДИДИ. Ошиблись?

АЛЬБЕРТА. Да как вам сказать. Намек-то был, только не на удочку, а на шляпу.

ДИДИ. А!

АЛЬБЕРТА (видя, что ДИДИ серьезно расстроена). А вам нравятся его подарки?

ДИДИ. Мне бы сейчас больше всего понравилось, если бы он был дома.

АЛЬБЕРТА. Вы не волнуйтесь, он скоро придет. Вот досушите — а дома свет.

ДИДИ. Как же!

АЛЬБЕРТА. Человек не может всегда находиться там, где бы нам этого хотелось.

ДИДИ. Я так не люблю.

АЛЬБЕРТА. И не надо. Просто надо это учитывать.

ДИДИ (защищаясь). Вы бы разве не хотели, чтобы ваш муж был сейчас дома?

АЛЬБЕРТА. Я бы очень хотела.

ДИДИ. Вот так-то. А если бы они сейчас были там, где им положено, мы бы не сидели в этой вонючей дыре и не стирали в три часа ночи их засраные рубашки.

ДИДИ бьет ногой по сушильной машине. АЛЬБЕРТУ неприятно поразило грубое слово.

Простите, вы, наверное, таких слов не употребляете — я тоже… не часто. Я (теперь делает это умышленно) блевать хотела на это сучье отродье!

АЛЬБЕРТА берет журнал и пытается отгородиться от того, что происходит.

Пусть лучше вообще домой не заявляется. Я и без него найду, чем развлечься. Здесь за углом есть бильярдная. Знаете, кто туда приходит играть? Меткий Стивенс! Стивенс, главная Ночная Сова, который ведет передачу «Для тех, кто не спит» — на 97-й волне, слышали?

АЛЬБЕРТА показывает, что не знает.

Ну как же… (передразнивая голос, который звучал в передаче по радио в начале пьесы): «В три часа утра, поверь, пора, пора стучаться в дверь! О мама, я пришел домой!» Неужели не знаете? Я всегда слушаю. Не всегда, но когда долго не ложусь. Они кончают в три часа ночи. Позже всех.

АЛЬБЕРТА. Простите, я никогда не слышала об этой передаче…

ДИДИ. Стивенс сюда иногда заглядывает. Идет мимо — и зайдет. Правда, правда! Мы с ним так и познакомились. Я здесь как-то стирала ночью, и он пришел. Здорово, да! Он такой остроумный, вы не представляете. Пригласил меня в бар, сама не знаю как, но я даже в бильярд с ним играла. А потом пошли есть пирог с клубникой — как-нибудь на днях надо туда еще раз прошвырнуться. Тут недалеко, на Бродвее, есть такое заведение, они на ночь вообще не закрываются… Вы когда-нибудь играли в бильярд?

АЛЬБЕРТА. Нет.

ДИДИ (быстро). По вас и видно. На самом деле Стивенса зовут Генри Томас, его отец в былые времена резался в бильярд с самим Уилли, владельцем боулинг-бара. А потом застрелился. Поэтому мы со Стивенсом можем приходить к Уилли, когда вздумается. Уилли всегда вскипятит воду и заварит нам по чашке крепкого чая. Вы, пожалуй, с ним ровесники.

АЛЬБЕРТА. Вряд ли.

ДИДИ. Я когда встретила Стивенса, рассказала материя, а она не верит. В первый раз он все шутил насчет какого-то идиотского сладкого пирога, который прокис…

АЛЬБЕРТА. У него тоже семья?

ДИДИ. А вас воротит?

АЛЬБЕРТА. Я не понимаю.

ДИДИ. Ну, что я с негром.

АЛЬБЕРТА. Меня это не касается.

ДИДИ. Конечно.

АЛЬБЕРТА углубляется в чтение журнала.

Вы вот не слушаете его передачи, а я слушаю. Поэтому вы не знаете, что он кончает словами: «О мама, я иду домой!» Но если у него есть мама, к которой он идет домой, то на кой черт он приходит сюда стирать ночью? Значит, у него нет мамы, и он один-одинешенек. И забот у него по горло. Потому что, если бы у него была жена, у них была бы стиральная машина — только не говорите мне, пожалуйста, что он женат, но у них нет стиральной машины. Он одинок.

АЛЬБЕРТА. Вы все-таки будьте поаккуратнее. А то бывает… Никогда ведь не знаешь…

ДИДИ. Стивенс рекламирует мексиканский ресторанчик «Оле Мексико». Он когда тогда вышел, как раз жевал бутерброд с тако. А сразу мне: «Хочешь попробовать?»

АЛЬБЕРТА. Он, наверное, горячие бутерброды с сосисками продает.

ДИДИ. И начал дурачиться, изображать, как будто рекламирует (подражая его голосу, с живостью): «Разве кто-нибудь откажется отведать свежего салата с твердым аппетитными помидорами, тонкими ломтиками поданными к сочной отбивной из Нью-Джерси. А также приправу из старого заслуженного сыра чеддер с кружочками сладкого бермудского лука вместе с фирменным блюдом ресторанчика „Оле Мексико“ — острым преострым соусом тако?» И говорят, как по радио. Я просто в него влюбилась.

АЛЬБЕРТА. Он специально перед вами старался, а вы поймались. А на самом деле даже не знаете, кто он. Может быть такой же любитель слушать ночные передачи, как и вы. Хорошо, он вас не тронул. А ваш муж знает, что вы были с ним?

ДИДИ. Это был всамделишний Меткий Стивенс! Я не настолько глупа, как вы думаете.

АЛЬБЕРТА не отвечает.

Я видела его на фотографии! (Сердится). Ему просто надо было отвести душу. Если мы с вами здесь болтаем посреди ночи — это что, предосудительно? Так, по-вашему что ли? (Нападает).

АЛЬБЕРТА. Нет, вполне допустимо.

ДИДИ. Вы что, всегда сюда приходите, когда вам муж уезжает?

АЛЬБЕРТА. Нет.

ДИДИ. Вы ведь не в нашем районе живете?

АЛЬБЕРТА. Нет, не очень.

ДИДИ. Знаете, как я догадалась? А по вашему саду-огороду! Здесь, в округе, на километры нет ничего похожего.

АЛЬБЕРТА. Вы, наверное, читали Шерлока Холмса?

ДИДИ. А тогда зачем вы сюда приехали? (Помня, что АЛЬБЕРТА оскорбила ее).

АЛЬБЕРТА (сознавая, что виновата). Затем же, что и вы — стирать грязное белье.

ДИДИ. Это в три часа ночи? Ха-ха! Тут явно что-то не так. Вы что-то скрываете. У вас здесь, наверное, назначено свидание, а вы прячетесь от соседей, чтобы они не доложили старине Герберту, когда он вернется. Понятно.

АЛЬБЕРТА. Нет, вы не правы (пауза). Простите, я не хотела вас обидеть. Вы можете пойти поиграть и бильярд. Я отожму ваши вещи.

ДИДИ (легко сбитая с толку). Пусть не думает, что я об нем умираю. Нет, мил-друг, так дальше не пойдет. Да и Джо может в любой момент заявиться.

АЛЬБЕРТА. Правильно.

ДИДИ. Джо это сыграет на руку. Он войдет, а я пью пиво и играю в бильярд с Уилли и Стивенсом. Джо ненавидит черных. Он говорит, что даже когда они танцуют или гоняют мяч, они все равно думают, как бы кого убить. Но зато он бы сразу понял, что не надо делать из меня дуру. Клин клином. Я бы посмотрела, как ему это понравится.

АЛЬБЕРТА. Значит, он делает из вас дуру?

ДИДИ. У него сверхурочная…

АЛЬБЕРТА. Но вы же сами сказали…

ДИДИ. Я видела, вы мне сразу не поверили. Поняли небось, что он не ночует дома, да? Поняли, что я ждала-ждала его, новую ночную рубашку одела, включила телевизор, потом все кончилось — включила радио, съела две пачки шоколадного мороженого, а когда уже и Стивенс со своими ночными словами замолк, тогда больше не выдержала, сгребла все белье, которое попалось под руки и пошла… Только чтобы он не видел, что я плачу… Да (твердо), я не плакала!